Ночной дозор - Лукьяненко Сергей Васильевич - Страница 96

Ольга вздрогнула и обернулась.

– Самим Тьму не победить. Надо, чтобы людишки просветлели. Стали добрыми и ласковыми, трудолюбивыми и умными. Чтобы каждый Иной кроме света – ничего не взвидел. Какая цель… как долго круги шли, когда она в крови утонула.

– Ты, все-таки, выяснил, – сказала Ольга. – Или догадался?

– Догадался.

– Хорошо. Что дальше?

– В чем ты прокололась, Ольга?

– Я пошла на компромисс. Маленький компромисс с Тьмой. И в итоге мы проиграли.

– Мы ли? Мы всегда уцелеем. Подладимся, подстроимся, вживемся. И будем вести прежнюю борьбу. Проигрывают только люди.

– Отступления неизбежны, – Ольга легко перехватила двуручник одной рукой, взмахнула над головой. – Похожа я на вертолет на холостом ходу?

– Ты похожа на женщину, которая машет мечом. Ольга, неужели мы ничему не учимся?

– Учимся, еще как. В этот раз все будет иначе, Антон.

– Новая революция?

– Мы и той не хотели. Все должно было пройти бескровно… почти. Ты же понимаешь – мы побеждаем лишь через людей. Через их просветление, через возвышение духа. Коммунизм был прекрасно рассчитанной системой, и… и только моя вина, что он не был реализован.

– Ого. Почему ты еще не в сумраке, если это твоя вина?

– Да потому, что все было согласовано. Каждый шаг одобрен. Даже тот злосчастный компромисс… даже он казался допустимым.

– И теперь новая попытка изменить людей?

– Очередная.

– Почему – здесь? – спросил я. – Почему опять у нас?

– Где у нас?

– В России! Сколько она еще должна вынести?

– Сколько потребуется.

– Так почему снова – у нас?

Ольга вздохнула, легким движением отправила меч в ножны. Вернула на стенд.

– Потому, милый мой мальчик, что на этом поле еще можно чего-то добиться. Европа, Северная Америка – эти страны уже отработаны. Что возможно – было опробовано. Кое-что и сейчас отрабатывается. Но они уже в дреме… они уже засыпают. Крепкий пенсионер в шортах и с видеокамерой – вот что такое благополучные западные страны. А экспериментировать надо на молодых. Россия, Азия, арабский мир – плацдармы сегодняшнего дня. И не строй возмущенного лица, я родину люблю не меньше тебя! Я за нее крови пролила больше, чем у тебя в жилах течет. Ты пойми, Антошка, поле боя – весь мир. Ты ведь знаешь это не хуже меня.

– Боя с Тьмой, а не с людьми!

– Да, с Тьмой. Но победить мы сможем, лишь создав идеальное общество. Мир, в котором будут царствовать любовь, доброта, справедливость. Работа Дозоров – это ведь не отлов магов-психопатов на улицах и выдача лицензий вампирам! Все эти мелочи занимают время, силы, но они вторичны… как тепло от электрической лампочки. Лампы должны светить, а не греть. Мы должны менять человеческий мир, а не ликвидировать мелкие прорывы Тьмы. Вот – цель. Вот – путь к победе!

– Ольга, это я понимаю.

– Прекрасно. Тогда пойми и то, о чем прямо не говорят. Мы боремся тысячи лет. И все это время мы пытались переломить ход истории. Создать новый мир.

– Дивный новый мир.

– Не иронизируй. Кое-чего мы все-таки добились. Через кровь, через страдания, мир все же становится гуманнее. Но нужен настоящий, подлинный переворот.

– Коммунизм был нашей идеей?

– Не нашей, но мы ее поддержали. Она казалась достаточно привлекательной.

– А что теперь?

– Ты увидишь, – Ольга улыбнулась. Дружелюбно, искренне. – Антон, все будет хорошо. Верь мне.

– Я должен знать.

– Нет. Вот это, как раз, не нужно. Ты можешь не волноваться, никаких революций не планируется. Никаких лагерей, расстрелов, трибуналов. Мы не повторим старых ошибок.

– Зато наделаем новых.

– Антон! – она повысила голос. – Да в конце-то концов, что ты себе позволяешь? У нас прекрасные шансы победить. У нашей страны – получить мир, покой, процветание! Встать во главе человечества. Преодолеть Тьму. Двенадцать лет подготовки, Антон. И не только Гесер работал… все высшее руководство.

– Что?

– Да. А ты думал, все делается наобум?

Я был ошеломлен.

– Вы следили за Светланой двенадцать лет?

– Конечно же, нет! Была разработана новая социальная модель. Проведены испытания… отдельных элементов плана. Даже я не в курсе всех деталей. С тех пор Гесер ждал, когда участники плана сойдутся воедино… в пространстве и времени.

– Кто именно? Светлана и инквизитор?

У нее на миг сузились зрачки, и я понял, что угадал. Частично.

– Кто еще? Какая роль отведена мне? А что будешь делать ты?

– Узнаешь в свое время.

– Ольга, еще никогда вмешательство магии в человеческую жизнь не приводило к добру.

– Не надо школьных аксиом, – она и впрямь завелась. – Не считай себя умнее других. Мы не собираемся использовать магию. Успокойся и отдыхай.

Я кивнул:

– Хорошо. Ты изложила свою позицию… я с ней не согласен.

– Официально?

– Нет. В частном порядке. И как частное лицо я считаю себя вправе противодействовать.

– Кому? Гесеру? – у Ольги округлились глаза, кончики губ приподнялись в улыбке. – Антон…

Развернувшись, я вышел.

Да, смешно.

Да, нелепо.

Не просто сумбурная акция, которую проводят Гесер и Ольга. Не просто попытка повторить неудавшийся социальный эксперимент. Подготовленная, давно запланированная операция, в которую я имел несчастье влипнуть.

Одобренная высшим руководством…

Одобренная Светом…

Почему я дергаюсь? У меня и права-то на это нет. Никакого. И шансов нет. Абсолютно. Можно утешаться мудростью о песчинке в часовом механизме, но я сейчас – песчинка на мельничных жерновах.

И что самое печальное, на дружелюбных и заботливых жерновах. Никто не будет преследовать меня. Никто не станет со мной бороться. Просто помешают делать глупости, от которых все равно нет и не будет прока.

Почему же тогда так больно… так нестерпимо больно в груди.

Я стоял на террасе, сжимая в бессильной ярости кулаки, когда на плечо легла рука.

– Похоже, ты кое-что выяснил, Антон?

Глянув на Семена, я кивнул.

– Тяжело?

– Да, – признался я.

– Ты только одно помни… пожалуйста. Ты – не песчинка. Никто из людей не песчинка. И уж тем более – из Иных.

– Сколько надо прожить, чтобы так угадывать мысли?