Ночной дозор - Лукьяненко Сергей Васильевич - Страница 92

Этот посетитель приехал на машине, старенькой, но вполне приличной «шестерке». Наметанному взгляду официантов он, впрочем, показался куда более платежеспособным, чем его машина. То спокойствие, с которым мужчина поглощал дорогую датскую водку, не интересуясь ни ценой, ни возможными проблемами с ГАИ, только укрепляло это мнение.

Когда официант принес заказанную осетрину, мужчина на миг поднял на него глаза. Раньше сидел, водя зубочисткой по скатерти, а временами застывал, глядя на пламя стеклянной масляной лампы, а тут, вдруг, посмотрел.

Официант никому не стал рассказывать о том, что почудилось на миг. Показалось – будто заглянул в два сверкающих колодца. Ослепительных до той меры, когда свет обжигает и неотличим от тьмы.

– Спасибо, – сказал посетитель.

Официант ушел, борясь с желанием убыстрить шаг. Повторяя про себя – это только отблески лампы в уютном полумраке ресторана. Только отблески света во тьме неудачно легли на глаза…

Борис Игнатьевич продолжал сидеть, ломая зубочистки. Осетрина остыла, водка в хрустальном графинчике нагрелась. За перегородкой из толстых канатов, фальшивых штурвалов и поддельной парусины большая компания справляла чей-то день рождения, сыпала поздравлениями, ругала жару, налоги и каких-то «неправильных» бандитов.

Гесер, шеф московского отделения Ночного Дозора, ждал.

Те собаки, что остались во дворе, шарахнулись при моем появлении. Тяжело им дался фриз , тяжело. Тело не подчиняется, не вдохнуть и не залаять, слюна застыла во рту, воздух давит тяжелой ладонью горячечного больного…

А душа живет.

Тяжело пришлось собачкам.

Ворота были полуоткрыты, я вышел, постоял, не совсем понимая, куда иду и что собираюсь делать.

Не все ли равно?

Обиды не было. Даже боли не было. Мы ни разу не были с ней близки. Более того – я сам старательно ставил барьеры. Я ведь не живу минутой, мне нужно все, сразу и навсегда…

Нашарив на поясе дискмен я включил случайный выбор. Он у меня всегда удачный. Может быть потому, что я, подобно Тигренку, давным-давно управляю нехитрой электроникой… сам того не замечая?

Я сам этого хотел. Сам добивался. И теперь не на кого пенять. Чем рассуждать весь вчерашний вечер с Семеном о сложностях мирового противостояния Добра и Зла – надо было остаться со Светой. Чем смотреть волком на Гесера и Ольгу с их лукавой правдой – отстаивать свою. И не думать, никогда не думать о том, что победить невозможно.

Стоит так подумать – и ты уже проиграл.

– Вот уж нет, – прошептал я, стаскивая наушники. – Не дождетесь.

Нас так долго учили – отдавать и ничего не брать взамен. Жертвовать собой ради других. Каждый шаг – как на пулеметы, каждый взгляд – благороден и мудр, ни одной пустой мысли, ни одного греховного помысла. Ведь мы – Иные. Мы встали над толпой, развернули свои безупречно чистые знамена, надраили хромовые сапоги, натянули белые перчатки. О, да, в своем маленьком мирке мы позволяем себе все, что угодно. Любому поступку найдется оправдание, честное и возвышенное. Уникальный номер… впервые на арене… мы – в белом, а все вокруг – в дерьме.

Надоело!

Горячее сердце, чистые руки, холодная голова… не случайно же во время революции и гражданской войны Светлые почти в полном составе прибились к ЧК? А те кто не прибился… большей частью сгинули. От рук Темных, а еще больше – от рук тех, кого защищали. От человеческих рук. От человеческой глупости, подлости, трусости, ханжества, зависти. Горячее сердце, чистые руки… Голова пусть остается холодной. Иначе нельзя. А вот с остальным не согласен. Пусть сердце будет чистым, а руки горячими. Мне – так больше нравится!

– Не хочу вас защищать, – сказал я в тишину лесного утра. – Не хочу! Детей и женщин, стариков и юродивых… никого… живите, как вам хочется. Получайте то, чего достойны! Бегайте от вампиров, поклоняйтесь темным магам, целуйте козла под хвост! Если заслужили – получайте! Если моя любовь – меньше, чем ваша счастливая жизнь… я не хочу вам счастья!

Они могут и должны стать лучше… они наши корни… они наше будущее… они наши подопечные… Маленькие и большие люди, дворники и президенты, преступники и полицейские. В них теплится свет, что может разгореться животворящим теплом или смертоносным пламенем…

Не верю!

Я видел вас всех. Дворников и президентов, бандитов и ментов. Видел, как матери избивают сыновей, а отцы насилуют дочерей. Видел, как сыновья выгоняют матерей из дома, а дочери подсыпают отцам мышьяк. Видел, как едва закрывая за гостями дверь, не прекращающий улыбаться муж бьет по лицу беременную жену. Видел, как закрывая дверь за пьяненьким мужем, выбежавшим в магазин за добавкой, жена обнимает и жадно целует его лучшего друга. Это очень просто – видеть. Надо лишь уметь смотреть. Потому нас и учат… раньше, чем учить смотреть сквозь сумрак – нас учат не смотреть…