Ночной дозор - Лукьяненко Сергей Васильевич - Страница 85

Гарик, Фарид и Данила играли в карты. В самые обычные, без затей… вот только воздух над столом искрился от магии. Они использовали все доступные способы магического шулерства и защиты от него. Тут уже было не важно, какие карты выпали на руки, и что в прикупе.

У открытых дверей стоял Игнат, окруженный девчонками из научного отдела, к которым прибились и наши горе-программистки. Очевидно, наш сексофил ухитрился потерпеть поражение на любовном фронте, и теперь зализывал раны в узком кругу.

– Антон, – вполголоса спросила Света, – как ты полагаешь, все это – по-настоящему?

– Что именно?

– Веселье. Ты же помнишь, что сказал Семен?

Я пожал плечами:

– Когда нам будет по сто лет, вернемся к этому вопросу? Мне – хорошо. Просто хорошо. Что никуда не надо бежать, ничего не надо рассчитывать, что Дозоры высунули языки и прилегли в тенечек.

– Мне тоже хорошо, – согласилась Светлана. – Но ведь нас здесь только четверо таких, молодых или почти молодых. Юля, Тигренок, ты, я… Что с нами будет – через сто лет? Через триста?

– Увидим.

– Антон, ты пойми, – Света легонько коснулась моей руки. – Я очень горжусь тем, что вошла в Дозор. Я счастлива, что моя мама снова здорова. Я живу теперь лучше, тут даже спорить смешно. Я… я даже могу понять, почему шеф подверг тебя тому испытанию…

– Не надо, Света, – я взял ее за руку. – Даже я его понял, а мне пришлось тяжелее. Не надо об этом.

– Да я и не собираюсь… – Света глотнула вина, отставила пустой бокал. – Антон, я вот о чем – я не вижу радости.

– Где? – наверное, иногда я бываю потрясающим тугодумом.

– Здесь. В Ночном Дозоре. В нашей дружной компании. Ведь каждый день у нас – это какая-то битва. То большая, то маленькая. Со спятившим оборотнем, с темным магом, со всеми силами Тьмы разом. Напряжение сил, выпяченные подбородки, выпученные глаза, готовность прыгнуть грудью на амбразуру… или голой жопой на ежа.

Я фыркнул от смеха.

– Света, но что же здесь плохого? Да, мы солдаты. Все до единого, от Юли до Гесера. На войне не очень-то весело, конечно. Но если мы отступим…

– Что тогда? – вопросом ответила Света. – Придет апокалипсис? Тысячи лет силы Добра и Зла воевали. Рвали друг другу глотки, стравливали человеческие армии, все – ради высших целей. Но скажи, Антон, разве люди за это время не стали лучше?

– Стали…

– А со времен, когда началась работа Дозоров? Антон, милый, ты мне столько всего говорил, да и не ты один… Что главный бой ведется за души людей, что мы предотвращаем массовые побоища. Ну, предотвращаем. Люди сами убивают друг друга. Куда больше, чем двести лет назад.

– Ты хочешь сказать, что наша работа – во вред?

– Нет, – Света устало покачала головой. – Не хочу. Нет у меня такого самомнения. Я одно хочу сказать… может быть мы и впрямь – Свет. Вот только… Знаешь, в городе появились в продаже фальшивые елочные игрушки. С виду они как настоящие, но радости от них никакой.

Короткий анекдот она произнесла совершенно серьезно, и не меняя тона. Заглянула мне в глаза.

– Понимаешь?

– Понимаю.

– Да, наверное, Темные стали приносить меньше зла, – сказала Светлана. – Эти наши взаимные уступки… доброе дело за злое дело, лицензии на убийство и исцеление… можно оправдать, верю. Темные приносят меньше зла, чем раньше, мы не несем зла по определению. А люди?

– При чем здесь люди?

– Да все при том же! Мы их защищаем. Самозабвенно и неустанно. Вот только почему им не становится лучше? Они ведь сами делают работу Тьмы. Почему? Может быть, мы что-то утратили, Антон? Ту веру, с которой светлые маги посылали на смерть армии, но и сами шли в первых рядах? Умение не только защищать, но и радовать? Чего стоят крепкие стены, если это стены тюрьмы? Люди забыли о настоящей магии, люди не верят в Тьму, но ведь они не верят и в Свет! Антон, мы солдаты. Да! Но армию любят, лишь если идет война.

– Она идет.

– Кто об этом знает?

– Мы не совсем солдаты, наверное, – сказал я. Отступать со своей же насиженной позиции всегда неприятно, но выхода не было. – Скорее… гусары. Трам-пам-пам…

– Гусары умели улыбаться. А мы – почти уже нет.

– Тогда скажи, что надо делать, – я вдруг понял, что обещавший стать прекрасным день стремительно катится под откос, в темный и вонючий овраг, заваленный старым мусором. – Скажи! Ты великая волшебница, или скоро ей станешь. Генерал нашей войны. А я простой лейтенант. Отдай мне приказ, и пусть он будет верен. Скажи, что делать?

Я только теперь заметил, что в гостиной наступила тишина, что слушают лишь нас. Но было уже все равно.

– Скажешь – выйти на улицу, и убивать Темных? Я пойду. Я плохо умею это делать, но я буду очень, очень стараться! Скажешь – улыбаться, и дарить людям добро? Я пойду. Только кто ответит за зло, которому я открою дорогу? Добро и Зло, Свет и Тьма, да, мы твердим эти слова, стирая их смысл, вывешиваем как флаги, и оставляем гнить на ветру и дожде. Тогда дай нам новое слово! Дай нам новые флаги! Скажи – куда идти, и что делать!

У нее задрожали губы. Я осекся – но было уже поздно.

Светлана плакала, закрыв лицо руками.

Да что же я делаю?

Или и впрямь – мы разучились улыбаться даже друг другу?

Пусть я сто раз прав, но…

Что стоит моя правда, если я готов защищать весь мир, но не тех, кто рядом? Смиряю ненависть, но не дозволяю любовь?

Я вскочил, подхватил Светлану за плечи, поволок из гостиной. Маги стояли, отводя глаза. Может быть, они видели такие сцены не раз. Может быть, они все понимали.

– Антон. – Тигренок возникла рядом абсолютно беззвучно, подтолкнула, отворила какую-то дверь. Глянула на меня – со смесью укоризны и неожиданного понимания. И оставила нас вдвоем.

Минуту мы стояли неподвижно, Светлана тихо плакала, зарываясь мне в плечо, а я ждал. Поздно теперь говорить. Уже все ляпнул, что только мог.

– Я попробую…

Вот этого я не ожидал. Чего угодно – обиды, ответного выпада, жалобы… только не этого.

Светлана отняла ладони от мокрого лица. Встряхнула головой, улыбнулась. – Ты прав, Антошка. Совершенно прав. Я пока только жалуюсь и протестую.

Ною, как ребенок, ничего не понимаю. А меня тычут носом в манную кашу, разрешают потрогать огонь… и ждут, ждут, пока я повзрослею. Значит, это надо. Я попробую… я дам новые флаги.