Линия Грёз - Лукьяненко Сергей Васильевич - Страница 65

– Занимался.

– Прекрасно. Взгляд на руепп в состоянии медитации позволяет заново пережить приятные воспоминания, вернуться назад во времени… если верить, конечно.

– Спасибо, – мрачно сказал Томми, разглядывая цветной шарик. Кей положил руку ему на плечо, тихонько спросил:

– Что, Артур неудачно пошутил?

Томми поднял глаза:

– Нет, наоборот. Мистер, а у вас есть булратские тренажёры? Чтобы стать сильным?

Продавец расплылся в улыбке:

– Конечно, юноша.

Кею пришлось уплатить и за сплетённый косичкой упругий шнур, единственным достоинством которого был сочный зелёный цвет и возможность носить его вместо пояса. Он так и не понял, на что пошли его деньги – на издёвку двух мальчишек друг над другом или робкие жесты их зарождающейся дружбы.

Выйдя из лавки, Томми вопросительно посмотрел на Кея. Тот предложил:

– Найдём «Утро» и послушаем местную звезду?

– Ага, – с видимым удовольствием согласился мальчик. – И возьмёшь мне колы. Две бутылки.

Они нашли бар без труда, впрочем, это оказался и не бар, а крошечный уютный ресторанчик. Кей долго веселился у входа, прочитав полное название заведения: «Утро в сосновом бору». Томми не понял причины его смеха. Лишь вечером Артур просветил его насчёт древнего полотна и даже нашёл репродукцию в компьютерной энциклопедии искусства.

Тогда Томми признал, что Дач был не слишком уж неправ, хохоча при взгляде на сложенную из грубых брёвен эстраду, где в сопровождении двух булрати-подростков, игравших на деревянных трубах, пела Алла – молодая самка-булрати.

Кто-то в «Утро» обладал тонким чувством юмора.

7

Артуру стало хуже на вторые сутки после старта с Урсы. С утра он чувствовал себя неплохо, болтал с Томми и, попросив у него руепп, долго всматривался в радужную глубину шарика. Кею пришлось просмотреть все данные кибердиагноста, чтобы убедиться – чуда не предвидится. Мальчик умирал, медленно – потому что больше половины его крови было замещено универсальным гемоликвосом, – но неотвратимо – эксперименты армейских медиков разрушили не только костный мозг, но и почки.

По крайней мере у Кея появилась лёгкая уверенность, что до Грааля они успеют добраться. Он позволил себе выспаться и провёл несколько спокойных часов в рубке – наедине с серой тьмой гиперпространства в экранах и ровным голосом корабля, дочитывающего старую книгу.

Томми ворвался в рубку, когда корабль, прервав чтение, сообщил:

– У нас неприятности, Кей. Мальчики…

– Артур умирает! – схватив Дача за руку, закричал Томми. – Кей, он совсем умирает!

– Он не может умереть совсем, – стряхивая его руку, заметил Кей. – Успокойся.

Но мальчик был по-своему прав.

Возможно, Андрей, побывавший в своей жизни и врачом, и убийцей, смог бы объяснить происходящее. У Кея не было его опыта, а кибердиагност лишь излагал симптомы, не рискуя назвать причин, – массированный распад эритроцитов, словно остатки собственной крови Артура взбунтовались против соседства с полимерным гемоликвосом.

Та зелёная бледность кожи, так поразившая Кея на орбитальной базе, сейчас проступила вновь. Артур не стонал и не плакал, лишь жадно глотал воздух, приподнимаясь над постелью, словно тянулся за чем-то невидимым и ускользающим от него.

– Держись, король, – беря мальчика за руку, сказал Кей. – Не смей сдаваться, слышишь?

То, что мог порекомендовать компьютер, уже проводилось. Всхлипывал насос, прогоняя кровь Артура по лабиринту фильтров, очищая её от продуктов распада. Параллельно мальчику вводились всё новые и новые ампулы гемоликвоса – уже не было иного выхода, кроме как заместить весь объём крови. В каюте повысилось содержание кислорода – корабль выполнял указания медицинского компьютера, и голова стала легонько кружиться.

– Ты слышишь меня, Арти?

Губы мальчика шевельнулись:

– Да.

– Продержись сутки, малыш. Продержись, я прошу тебя…

Снова движение губ, беззвучный шёпот:

– Потом?

– Потом всё будет хорошо. Я обещаю. Помнишь, ты хотел чуда? Знака, что вправе дойти? Оно будет, это чудо. Только не умирай. Арти!

Мальчик открыл глаза.

– Не спи!

– Он умрёт? – тихо спросил Томми из-за спины.

– Пошёл вон, – не оборачиваясь, велел Кей. – Арти, ты понимаешь, что с тобой? Это ведь уже не последствия облучения, верно? Что ещё можно сделать?

Артур догадывался, что происходит. Бактерии-симбионты, незримый внутренний щит, защищавший его и от наркотиков, и от ядов, и от дум-вируса, не были убиты облучением. Они затаились – в глубине тканей, в ниточках капилляров, в клетках мозга. Переждали и принялись вновь заполнять сосуды, преданно уничтожая чужеродные примеси.

А теперь его собственная кровь была лишь примесью в растворе гемоликвоса. Ирония судьбы была в том, что сейчас Артуру могла помочь новая порция бактерицидного облучения. Но у Кея не было для этого нужной техники, а у Артура сил, чтобы всё объяснить.

– Не спи, – повторил Кей. – Пока ты борешься, ты живёшь.

– Дач, увеличить скорость? – поинтересовался корабль.

– Это возможно?

– Ну, посажу движок, но ещё процентов пять выжму, – заверил его корабль.

– Десять.

– Пять, Кей. Я постараюсь.

Кей кивнул, не отрывая взгляда от лица Артура. Ему, кажется, стало легче дышать, воздух в каюте был сладок и пьянил, как крепкое вино. Сутки. Всего лишь сутки или даже меньше, если корабль справится с опрометчивым обещанием.

– Арти, помнишь Рашель?

«Да» – одними глазами.

– Она передавала тебе привет. Хорошая девчонка, правда? Даже помогла мне… немного.

Слабая улыбка.

– Эй, малыш… Не спи. Хочешь, слетаем на Таури, когда разберёшься со своим богом? Если Ван Кертис тебя отпустит… но можно и на обратном пути заскочить.

Артур покачал головой – слабо, с сомнением.

– Что, не позволит? Или у тебя задание – торжественно принести себя в жертву высшим силам? Учти, я не согласен, такая работа булрати под хвост пойдёт.

Он разговаривал с мальчиком всю ночь, условную корабельную ночь, которая тем не менее не могла стать короче. У Кея были свои отношения с маленькой смертью – сном, который так любит превращаться в смерть настоящую. Дач то тормошил мальчишку, то баюкал его на руках, не давая лишь одного – спать. И говорил, говорил, говорил…

– Знаешь, в твоём возрасте, шестнадцать с небольшим, я был самым большим обжорой на планете. У меня как раз пошла перестройка тела, как и планировали генетики, я из хиляка превратился в мордоворота. То, что зарабатывал, превращал в шоколад и тот самый сыр, который ты не любишь…

…Террор-группы сожгли город за три часа. Когда Алкарисы ворвались в свой курятник, от него уже ничего не осталось, кроме пепла и подгорелой яичницы. А посреди города – дорожный указатель с Ксендаллы с надписью «Гедеон». Чтобы знали, за что. В городе была кладка Небесного Лорда. По их законам он мог иметь следующую лишь через сорок лет. Половина их офицеров, виновных в прорыве, с подрезанными крыльями были сброшены со скал. Лорд свирепствовал и гробил собственную армию. Вот такая старушка. А я ей заливал про рыбку и планктон…

…Забавная броня, я не люблю силовые системы, но вот проплавлять собственным лбом стены…

Артур не уснул и не умер. Утром Кей позволил ему задремать, включив для гарантии одну из самых диссонансных мелодий мршанцев. Десять часов, десять часов до Грааля… Он вышел из спальни и обнаружил Томми спящим в кресле, с надкушенным яблоком в руке. При его появлении мальчик проснулся.

– Пока держится, – ответил Кей на немой вопрос. – Не сердись, что я тебя прогнал. Но смерть, она как судья – очень любит двоих свидетелей. Считай меня суеверным.

– Я пойду к нему? – спросил Томми.

– Иди. Разговаривай с ним, тормоши. Помоги, если что-то потребуется, впрочем, его почки уже не работают.

Мальчик шагнул к двери.

– Подожди. Томми, вы так легко сошлись, это здорово. Кто для тебя Артур?