Фальшивые зеркала - Лукьяненко Сергей Васильевич - Страница 70

– Бог с ним, с Дибенко… – Я сглотнул. – Бог ему судья… Вика… а Ромка?

– Что Ромка?

– Тебе не жаль его?

– Леня, о чем ты?

– Зачем ты втравила его в эту авантюру?

Я смотрел ей в глаза. И видел, как они медленно-медленно темнеют… то ли в непонимании, то ли в обиде.

– Кто втравил?

– Темный Дайвер…

Я замолчал.

– Леня… почему ты решил, что я – Темный Дайвер?

Почему я так решил? Хотел бы я сам это понять. Вот просто решил, и все. Хотя нет, кажется, понимаю. Вначале я решил, что Темный Дайвер – это Нике. Потом я понял, что Нике – это Вика.

И приравнял половинки уравнения, забыв, что в одной еще остался неизвестный член.

– Стрелок, я не Темный Дайвер. Я пошла с вами в «Лабиринт»… я не хотела оставлять тебя одного и не хотела признаваться, что хожу в глубину. Я обманула тебя. Прости. Но я не Темный Дайвер.

– Вика…

– Мне нечего искать в глубине, Леня. И некого терять… кроме тебя.

– Вика… – повторил я. Все слова куда-то делись. Были колючей холодной галькой… были злым песком обиды на губах.

Все слова исчезли. Только имя осталось.

– Вика…

– Ты не любишь, когда тебе помогают, Леня. Ты привык быть сильным. Привык помогать сам, привык спасать, привык вытаскивать и защищать, привык бороться и побеждать… – Она улыбнулась. – Дайвер… ты будешь тащить утопающего за волосы, даже если сам наглотаешься воды… И оттолкнешь чужую руку… в лучшем случае – позволишь плыть рядом.

– Вика… Это неправда…

– Это часть правды, и довольно большая. То, что два года назад сломало нас всех, ударило по тебе сильнее всего. Ты не нашел себя, Леонид. Даже Ромка нашел. Несмотря на то, что с ним случилось. А ты закрылся. Обрезал все ниточки, отказался искать выход. Ты сказал себе, что ты больше не дайвер.

– Но я действительно не дайвер, Вика. Я никто.

– И поэтому ты пошел таскать нарисованную мебель? Пить нарисованную водку в дешевых виртуальных барах?

– Да. Потому что я теперь – никто.

Вика покачала головой. Снова коснулась моей руки.

– От кого ты бежишь, Леонид? От кого или от чего?

– Я хотел бы знать, куда я бегу, Вика. Я знаю, что потерял, но я не знаю, к чему приду.

– Леня…

Она обняла меня, обняла так неожиданно, что я вздрогнул. Прижалась к груди.

– Леня, ты ничего не потерял…

Я не ответил. Сидел, обнимая ее, уткнувшись лицом в волосы… сидел и молчал. Она не права, но я не скажу этого.

– Леня, дайвер – это то, что дается свыше. Богом, судьбой, игрой генов… тут пусть каждый верит в свое. Что ты потерял, Леня? Умение выйти из глубины в тот миг, когда захочешь? Оно с тобой. Умение видеть то, что невидимо другим? А разве это было главным, Леня?

Главным… не главным… Разве в этом дело.

Это было моей судьбой…

– Я знаю, о чем ты думаешь. Ты мог творить чудеса… маленькие чудеса, пока был просто дайвером. Большие чудеса, когда встретился с Неудачником. Потом это исчезло, не только у тебя, у всех… но разве это было главным, Леня?

– Это было моей судьбой.

– Это было лишь тем, как ты строил свою судьбу. Формой, инструментом, но никак не сутью. Леня, сколько было подлецов среди дайверов?

– Мы воровали. Чужие программы, чужие деньги, чужие секреты.

– Многие? Часто?

– Нет, но…

– Сколько среди нас было подлецов, Леня? Сколько дайверов обратили свой дар во зло? Азарт, игра, взлом, кража… Так или иначе – никто не опустился до подлости. Можно преступить законы общества, нельзя преступить законы морали – помнишь?

– Пока мы все были вместе. Пока у нас был свой кодекс чести. А что теперь?

– Ты о Темном Дайвере?

– О нем в первую очередь… про других мы ничего не знаем. Он сохранил свой дар в полную силу. Если верить Дибенко…

Вика вздрогнула.

– Я говорил с ним сегодня. Если он не врет – Темный Дайвер не просто сохранил, он преумножил свои способности. Он гоняется за тем файлом, за которым послал Падлу и Ромку. Он ненавидит Дибенко… и пытается навредить ему.

– Так вот почему ты спросил меня о Дибенко…

Я не ответил – лишь взял ее за руку.

Почему я не увидел ее глаз в глазах Нике? Почему не услышал ее голоса, не почувствовал тепла ее ладони?

Потому что забываю ее – настоящую? Не ту, что на экране, не ту, что в памяти… ту, что делит со мной кров и постель.

Сказки не зря кончаются свадьбой. Впрочем, иногда после свадьбы прилетает дракон. Большой, злобный, огнедышащий… любитель похищать чужих невест. Вот тогда у сказки есть маленький шанс продлиться подольше.

Неужели надо специально выращивать этого тупого дракона, если не хочешь, чтобы сказка кончилась слишком быстро?

Ненавижу драконов… и тех, кто их растит.

– Я не Темный Дайвер, Леня… Я не Темный Дайвер.

– Вика…

На миг мне показалось, что она готова заплакать. Я привлек ее к себе, обнял сильнее, провел ладонью по лицу. Лицо было сухим… не умеет она плакать. Я не учил этому нарисованную Вику, а живая разучилась сама.

– Мне не нужно оружие третьего поколения… я не собираюсь никого убивать. Ни в жизни, ни в глубине…

– Там не оружие, в этом файле…

– А что там?

Я по-прежнему баюкал прижавшуюся ко мне Вику. У меня не хватит рук, чтобы обнять всех, кто нуждается в утешении. У меня не хватит сил вытащить всех, кто тонет. У меня не хватит жизни, чтобы прожить ее так, как я хочу.

Делай что можешь, и будь что будет.

– Там не смерть, Вика… Там жизнь. Но я не знаю, нужна ли она глубине – такая жизнь…

Я рассказал ей все. Все, начиная с того момента, когда я нажал на спуск, уже догадываясь, что стреляю в нее. Догадываясь – и все же стреляя.

Храм, где каждый из нас впечатан в стену…

Визит Дибенко…

Приезд ребят…

Письмо с файлом…

«Искусственная натура»…

– Эта новая жизнь уже убивает… – прошептала Вика. – Еще не обретя полную силу.

– Убивает не она…

– Не важно, кто нажал на спуск. Наемный охранник, знающий, чем стреляет; восторженный паренек, не понимающий, что творит… Она уже убивает, эта вторая натура. Цепляется за жизнь, за место под нарисованным солнцем. Пока – нашими руками.

– Им не выйти в реальный мир. Никогда. Ни Императору из игры, ни электронным симбионтам…

– Зато мы можем уйти туда насовсем. И никаких дайверов не хватит, чтобы спасти каждого.

– Никто и не станет просить его спасать. Вот что страшно… – Я перевел дыхание и сказал, будто прыгая в воду: – Я уйду из Диптауна. Мне хватит сил, Вика…

– Нет, ты не уйдешь. – Она подняла голову и улыбнулась. Слабо, но все-таки улыбнулась. – Чего придумал… бежать?

– Что я могу сделать?

– Ты дайвер!

– Я никто!

– Ты дайвер! Пока ты можешь смотреть на мир без розовых очков, пока способен уйти и вернуться, пока готов ввязаться в бой – ты дайвер! Вот что главное, Леня! Объективность, свобода и отвага. А вовсе не умение видеть дыры в программах или ломать их…

– Ты забыла совесть, Вика…

– А совесть тут ни при чем. Ее нет – человек остается дайвером. Только Темным.

– Он не потерял своих способностей.

– Значит, и ты можешь их найти. Ты ведь прошел мост!

– Это… это другое.

– Уверен? Помнишь, мы смеялись с тобой над твоими фантазиями… как тебе пригрезилось, что ты вошел в виртуальность с отключенной телефонной линии… что поехал меня встречать… Но что было сном, а что явью, Леня? Когда на самом деле тебе отключили линию? Ты же мог, ты действительно мог то, что никому не подвластно! Пройти сквозь стены, рассмеяться в ответ на пули, дотянуться до любого уголка сети. Это было! Мы целовались, взлетев в небо над Диптауном, – ты помнишь?

– Неудачник ушел и унес все, что дал мне…

– Все ли? Мост, Леня! Мост! Ты же начал проходить его во сне, помнишь? Два, три раза?

– Больше, Вика. Я просто не говорил тебе… каждый случай.

– Почему? – Она чуть отстранилась.

– Ну… чтобы ты не поняла, что со мной происходит.