Тарзан (Сборник рассказов) - Берроуз Эдгар Райс - Страница 274

— Счастье ваше, мсье Тюран, что нет здесь с нами бедного мсье Тарзана, пропавшего с корабля, на котором вы с мисс Стронг плыли в Канштадт.

— Вы знали эту свинью? — спросил Тюран насмешливо.

— Я знала этого мужчину, — возразила она, — единственного, пожалуй, мужчину, какого я когда-либо встречала.

В голосе ее было что-то, заставившее русского предположить в ней более нежные чувства к его врагу, чем обыкновенная дружба, и он захотел продлить свою месть, очернив человека, которого он считал мертвым, в глазах девушки.

— Хуже, чем свинья, — крикнул он. — Трус и негодяй! Чтобы избежать справедливого гнева мужа женщины, которую он оскорбил, он всю вину свалил на нее, а когда это ему не удалось, убежал из Франции, чтобы не встретиться с мужем на поле чести. Вот почему он был на судне, на котором мисс Стронг и я плыли в Канштадт. Я знаю, что я говорю, потому что эта женщина — моя сестра. И знаю я еще кое-что, чего никому не говорил: ваш храбрый мсье Тарзан прыгнул за борт в паническом страхе, потому что я узнал его и настаивал, чтобы он дал мне удовлетворение на следующее утро — на ножах, в моей каюте.

Джэн Портер расхохоталась:

— Неужели вы воображаете, хотя бы на минуту, что тот, кто знал мсье Тарзана и знает вас, может поверить такой неправдоподобной истории?

— Так почему же он путешествовал под чужим именем? — спросил Тюран.

— Я не верю вам, — крикнула она, но тем не менее семена подозрения были посеяны, потому что, в самом деле, и Газель Стронг знала ее лесного бога только под именем Джона Кальдуэлла из Лондона.

Всего в каких-нибудь пяти милях к северу от их примитивного убежища, но фактически отделенная от них как бы тысячами миль непроходимых джунглей, потому что они об этом не подозревали, стояла маленькая хижина Тарзана от обезьян. А еще дальше по берегу, в нескольких милях от хижины, в грубых, но хорошо сколоченных домиках жило восемнадцать человек — пассажиры трех лодок «Леди Алисы», от которых отбилась лодка Клейтона.

Море было тихое, и они в три дня добрались до берега, не испытав никаких ужасов, какие обыкновенно выпадают на долю потерпевших крушение. Потрясение от пережитой катастрофы и непривычные лишения, конечно, подействовали на них, но в общем опыт был полезным.

Всех поддерживала надежда, что четвертую лодку подобрали и что уже обыскиваются берега. А так как все оружие и патроны были сложены в лодку лорда Теннингтона, то маленькая компания была гарантирована на случай нападения и могла пополнять свои запасы пищи охотой даже на крупную дичь.

Ближайшей их заботой был в это время профессор Архимед К. Портер. Вполне уверенный в том, что дочь его подобрана каким-нибудь мимо проходившим пароходом, он ничуть не беспокоился о ее благополучии и всецело отдался размышлениям над теми туманными научными проблемами, которые он считал единственно возможной духовной пищей для человека его эрудиции. Внешние условия для него совершенно не существовали.

— Никогда, — говорил однажды измученный м-р Самуэль Т. Филандер лорду Теннингтону, — никогда еще профессор Портер не был таким тяжелым, даже невозможным человеком. Подумать только, сегодня поутру, вынужденный всего на полчаса спустить его с глаз, я по возвращении назад не мог его найти, и — что бы вы думали, где он оказался? В полумиле от берега в океане, на одной из лодок, гребущим за милую душу. Не понимаю, как он прошел от берега даже такое расстояние, потому что у него было всего одно весло, которым он блаженно разводил круги по воде.

Когда один из матросов подвез меня к нему на другой лодке и я упомянул, что надо сейчас же вернуться на берег, он страшно возмутился: — М-р Филандер, — заявил он, — вы удивляете меня, сэр: как человек науки может иметь смелость мешать ее прогрессу? На основании некоторых астрономических явлений, которые я тщательно исследовал в течение последних тропических ночей, я сделал о туманностях совершенно новую гипотезу, которая должна поразить весь ученый мир. Мне необходимо справиться в прекрасной монографии о гипотезе Лапласа, которая, насколько мне помнится, имеется в одной частной коллекции в Нью-Йорке. Ваше вмешательство, м-р Филандер, вызовет нежелательную задержку, так как плыл я именно за этой монографией. — И только с огромными усилиями мне удалось убедить его вернуться на берег, не заставляя меня прибегать к физической силе, — заключил м-р Филандер.

Мисс Стронг и ее мать храбро выносили то нервное состояние, которое создавалось страхом нападения диких зверей. Но нельзя сказать, чтобы они так легко, как остальные, приняли теорию спасения Джэн, Клейтона и Тюрана. А бедная Эсмеральда непрестанно оплакивала жестокую судьбу, разлучившую ее с ее «крошечкой».

Лорд Теннингтон никогда не изменял себе, ровное и веселое настроение не покидало его. Он был по-прежнему радушным хозяином, всегда заботящимся об удобствах и развлечениях своих гостей. В отношении к матросам с яхты он оставался все тем же твердым командиром и в джунглях, не больше, чем на «Леди Алисе», ни разу не возникало ни малейшего сомнения в том, кто является решающей инстанцией во всех важных вопросах и при всех тех обстоятельствах, где нужно разумное и хладнокровное руководство.

Если бы эта хорошо дисциплинированная и сравнительно хорошо обставленная компания выброшенных на берег людей могла увидеть запуганное, обносившееся трио, проживавшее в нескольких милях от них к югу, она вряд ли узнала бы безупречных пассажиров «Леди Алисы», так недавно еще шутивших и игравших на яхте.

Клейтон и Тюран ходили почти совсем обнаженные, настолько они изорвали свое платье о колючие ветки кустарников и переплетающиеся лианы джунглей, сквозь которые им приходилось продираться в поисках пищи, которую все труднее становилось раздобывать.

Джэн Портер, разумеется, не участвовала в этих утомительных экспедициях, но тем не менее и ее одежда пришла в совсем жалкое состояние.

Клейтон, за неимением других занятий, тщательно собирал шкурки всех зверьков, которых они убивали. Распяливая их на стволах деревьев и тщательно вычищая, он сохранил их в сравнительно хорошем виде, и теперь, когда появилась опасность, что скоро его платье перестанет прикрывать его наготу, он начал мастерить из них грубую одежду, пользуясь вместо иголки острой колючкой, а вместо нитки — крепкой травой и жилами животных.

В результате получилась одежда без рукавов, доходящая до колен. Сделанная из бесчисленного количества мелких шкурок всевозможных грызунов, она представляла собой нечто весьма странное, а неприятный запах, который от нее исходил, делал ее не особенно желательным прибавлением к гардеробу. Но настало время, когда ему пришлось носить ее пристойности ради, и, несмотря на все их несчастья, Джэн Портер не могла удержаться от хохота, когда в первый раз увидела его одетым таким образом.

Позже и Тюрану пришлось сделать себе подобное одеяние, и со своими голыми руками и ногами, густо обросшими лицами они напоминали двух вновь воплотившихся доисторических предков человеческой расы. Тюран и поведением от них недалеко ушел.

Прошло около двух месяцев. Беды караулили их. Началось с приключения, которое едва не положило конец страданиям двоих из них — ужасный конец, всегда возможный в джунглях.

Тюран лежал в шалаше на дереве в приступе лихорадки. Клейтон ушел за пищей недалеко в джунгли. Джэн Портер вышла его встретить. Позади человека, хитрый и гибкий, полз старый большой лев. Вот уже три дня, как его старые мышцы оказывались не на высоте в вопросах добычи мяса для запавшего живота. Уже несколько месяцев он ест все реже и реже и все дальше приходится ему уходить от привычных мест охоты в поисках более легкой добычи. Но, наконец, он напал на самое слабое и беззащитное творение природы — теперь Нума пообедает.

Клейтон, не подозревая, что смерть идет за ним по пятам, вышел на открытое место навстречу Джэн. Он уже перешел на ее сторону, в нескольких футах от густой заросли джунглей, как вдруг девушка увидела из-за его плеча бурую голову и злые зеленые глаза; трава раздвинулась, и царственное животное вышло на опушку, наклонив голову к земле.