Принцесса безумного цирка - Луганцева Татьяна Игоревна - Страница 51

– Ах, вот как?! Хам!

– Недотрога!

– Бабник!

– Истеричка!

– Просто негодяй! Еще слово, и я все-таки для профилактики опробую на тебе свой приборчик, пока он на гарантии, – предупредила Лена.

Никита отвернулся от нее и молча стал расстегивать пуговицы на одежде.

– Давай, помогу, – предложила она, несколько смягчившись, – все-таки я здесь для того, чтобы помогать тебе. Интересно, ты бы к Мише тоже приставал?

– Не надо мне от тебя никакой помощи! – увернулся он от ее рук. – И за что меня так наказали? Угораздило же влюбиться в глыбу льда! – высказался он и пошел, прихрамывая, в ванную.

Лена так и осталась стоять с открытым ртом, переваривая полученную информацию. Сама информация ей понравилась, но вот произнесена она была не совсем приятным голосом.

Глава 21

Лена никак не могла заснуть. Она лежала и вслушивалась в каждое движение, в каждый вдох и выдох Никиты. Возможно, ему тоже не спалось. Сердце ее предательски стучало, его слова о любви звучали в ушах волшебной музыкой. Она ликовала и одновременно не решалась поверить в то, что такое возможно. В таком возбужденном состоянии Лена пребывала впервые в жизни. Глаза ее лихорадочно горели, хотелось прыгать, танцевать, петь. Сна не было ни в одном глазу! А на губах играла блаженная улыбочка…

«Что со мной? Только бы он не заметил, что я спятила от счастья. Может быть, это и есть любовь? Говорят, влюбленные летают, как на крыльях… Я не хочу спать. «Я танцевать хочу, я танцевать хочу…» – пропела она тихонько и испугалась своего голоса в тишине комнаты.

Никита никак не отреагировал.

«Значит, спит, – решила Лена и облегченно вздохнула. – Только бы он не подумал, что я не хочу быть с ним из-за его травмы! Да, я боюсь саму себя. Впервые в жизни я ощущаю такую гамму чувств. Я самая счастливая женщина на земле! Люди! Ау! Ой, а вдруг у меня буйное помешательство?.. Лена, возьми себя в руки и спустись с небес. Этот мужчина – бабник, и он не для тебя… Не ври! Он самый сильный на свете, самый добрый, самый смелый, самый красивый, самый щедрый, и он меня любит! Все, крыша опять поехала… Любит! Любит! Сам сказал!.. Много он вас, таких дурех, любил!.. А я особенная, вот так вот! Заткнись!.. Любит!»

Так бы продолжалось еще очень долго, если бы Лену не сморил все-таки спасительный сон. И она заснула, тревожно и возбужденно крутясь в подушках и одеяле.

– Выступает артистка неопределенного жанра Елена Тихомирова! – представил Лену раскатистый, женский голос.

И на арену цирка шапито вышла очень полная и высокая дама с огромной прической и внушительным бюстом. Она вся была обтянута серебряной парчой и напоминала громадную рыбину. За ней ковыляла Лена в маленьком голубеньком платьице в горошек и с двумя глупыми рыжими косичками. На ее ногах в ссадинах и синяках, как в детстве, красовались белые гольфы и чешки. Зрительный зал взорвался аплодисментами.

– Акробатический этюд «В омут с головой» выполняет первый и последний раз Лена Тихомирова, – произнесла полная дама и пояснила: – Это будет полет из-под купола цирка вниз головой сквозь обруч из огня без страховки!

– Браво! – зааплодировали зрители.

– Может, не надо? – осторожно попросила Лена.

– Поздно, все билеты проданы! – с укоризной посмотрела на нее дама и щелкнула кнутом, словно подстегивала дикую лошадь.

– Я должна упасть головой в арену? – уточнила все понимающая Лена.

– Это будет красиво и незабываемо, детка, – подбодрила ее дама. – Последний полет… Эх, не каждый день такое увидишь…

Лене подали качели, усадили на них и стали поднимать вверх. Сердце ее готово было выпрыгнуть из груди, руки, потные и похолодевшие, судорожно вцепились в тонкие металлические канаты, на которых висели качели. Струны больно врезались в кожу ладоней. Голова Лены немедленно закружилась.

«Что я делаю? Боже, это же безумие! Я разобьюсь!» – вертелись у нее одни и те же мысли.

Ее подняли под самый купол, где было очень страшно и почему-то очень холодно. Тоненькие качели раскачивались из стороны в сторону, готовые немедленно сбросить Лену на землю.

– Итак, номер выполняется! – громогласно оповестила дама, улыбаясь густо накрашенным ртом. – Прыжок вниз головой сквозь огонь без страховки.

– Я не могу! – закричала артистка неопределенного жанра. – Я же разобьюсь!

– Ап! – скомандовала дама, щелкнув хлыстом, добавив: – А кого это волнует?

Отсюда сверху она вдруг стала напоминать Лене Варвару, только раздутую до необъятных размеров.

Зрители принялись скандировать, желая поддержать неопытную артистку.

– Пры-гай! Пры-гай!

– Он любит тебя! – выкрикнула какая-то девчушка противным писклявым голоском.

«Да они все безумны! Просто какая-то вакханалия! Человек должен разбиться, а они радуются… Безумцы!» – мелькали мысли в голове «артистки».

Лена посмотрела вниз слезящимися глазами и увидела огненный обруч, сквозь который должна пролететь. Еще Лена увидела в первом ряду улыбающегося Никиту, сидящего в окружении женщин. По правую руку от него сидела его бывшая жена Мишель, а по левую – нынешняя подружка Ксюша. Обе они послали ей воздушный поцелуй и пожелали твердой посадки. Розалия – она тоже была здесь, недалеко от Никиты, – приветливо махала Лене ручкой.

– Он любит тебя! – подтвердил и Никита, кивая головой в такт аплодисментам зала.

Лену сковал ужас неизбежного и необратимого, она закрыла глаза и с диким криком кинулась вниз…

– Лена! Ты что? Лена, проснись! – тряс ее за плечо Никита, склонившись над ней, свалившейся с кровати и пытавшейся подняться обратно. – Ты так кричала! Часто ты падаешь с кровати? Вообще-то этим обычно грешат дети.

Лена непонимающе смотрела на него, часто моргая глазами. Сердце ее колотилось так, будто она пробежала спринтерскую дистанцию.

– Так это был сон? Господи, как же хорошо! – поднялась она на ноги и села на кровать.

– Страшный сон? – спросил Никита.

– Ужасный!

– О чем?

– О том, на какие безрассудные поступки могут идти женщины ради мужчин, – разъяснила Лена.

– Значит, хороший сон, – возразил Никита. – Тебе бы иногда побольше безрассудства не помешало. – Он лег на свою кровать и отвернулся к стене.

– Ты будешь спать? – обиженно произнесла Лена.

– Два часа ночи, – буркнул Никита.

– Неужели? – поежилась она и легла, укрывшись одеялом.

Ночи были уже прохладные, а она была без одеяла, вот и замерзла во время своего сна.

«Какая чушь…» – фыркнула она и закрыла глаза. Новая волна сна поглотила ее с головой.

– Вам нужен идеальный мужчина? – спросил ее какой-то неопрятный тип с отсутствующим взглядом, в котором Лена признала Петра, художника музея восковых фигур.

– Идеальных мужчин нет, как и вообще идеальных людей, – ответила она, чувствуя себя неуютно рядом с этим типом.

– А я докажу, что есть, – ответил Петр.

– Ты слушай его, он ведь правду говорит, – сказала ей выплывшая из другой комнаты толстая женщина в парчовой одежде с лицом Варвары.

«Опять она здесь», – испугалась Лена, смутно вспоминая, что где-то ее уже видела.

Петр между тем нырнул в какой-то темный проем и выкатил оттуда кресло, отдаленно напоминающее инвалидное. В нем сидела восковая копия Никиты. Безукоризненные черты лица, непринужденная поза, которая уже никогда не изменится…

– Вот он ваш идеальный. И безмолвный, согласны?

– Да уж, – прошептала Лена.

– Он красив, великолепен, так? – продолжал перечислять достоинства своей работы Петр.

– Он никогда не изменит и не уйдет, – вторила лже-Варвара, подталкивая Лену к восковому манекену.

– Но он же кукла! – выпалила Лена, не понимавшая, что происходит.

– Нет, там внутри живой Никита, – противно улыбаясь, ответил Петр. – Я залил его воском. Получилась точная копия!