Принцесса безумного цирка - Луганцева Татьяна Игоревна - Страница 36

– Давай адрес. – Лена вырвала из записной книжки листок и схватила старый, со стертым грифелем карандаш – первое, что подвернулось под руку.

Галя продиктовала Лене адрес без номера квартиры, пояснив, что шеф обитает в отдельном коттедже, и прямо-таки умоляюще попросила в довершение:

– Леночка, если тебе станет что-то известно, сообщи нам, пожалуйста. Мы же очень за него переживаем! Я почему-то верю, что тебе удастся с ним поговорить, ты какая-то прямолинейная, без комплексов….

«Без мозгов, в общем, и без чувства такта», – перевела для себя «прямолинейная» Лена Галины слова.

– Конечно, Галя, я постараюсь! Но умолять его не буду, я ему не жена, не любовница, не родственница – никто! С другой стороны – что бы он ни сказал, с меня все будет, как с гуся вода. В общем, мне терять нечего. Только знаешь… Пожалуй, звонить ему я не буду – Никита ведь может просто-напросто бросить трубку. Лучше я поеду прямо к нему домой. И пусть попробует не открыть мне дверь! Посмотрю, как у него это получится!

Глава 14

Лена подъехала к дому Никиты на общественном транспорте – на маршрутке – и осмотрелась. Широкая улица была асфальтированной, домики вдоль нее стояли все такие аккуратные и красивые, как из русских сказок. Вышла она из маршрутки одна, остальные жители дорогого поселка, видимо, ездили на машинах. Возможно даже, что с личным шофером.

«Ничего себе поселочек!» – подумала она и решительной походкой направилась к дому Никиты, который был третьим по счету с края.

Рядом с деревянной дверью, украшенной латунной ручкой, были разбиты клумбы. Сейчас на них цвели маргаритки и садовые фиалки, что было очень трогательно и неожиданно. Лена нажала на кнопку звонка и держала ее утопленной достаточно долго, чтобы даже мертвый человек, а не то что живой, мог на его переливы откликнуться. После еще двух безуспешных попыток дозвониться Лена поняла, что надо искать другой способ проникновения в дом Никиты. Она двинулась вдоль кирпичной стены дома, стараясь заглянуть в каждое окно и пытаясь уловить хоть какое-то движение внутри. Наконец она нашла то, что искала, – приподнятую створку окна, и приложила максимум усилий, пытаясь поднять ее выше. Но ту, кажется, заклинило.

«Хорошо же… – разозлилась Лена. – Теперь попробуем по-другому, я не привыкла отступать. Только бы никто не заметил, как я буду залезать в дом через окно! А то еще примут за воровку…»

Лена вцепилась руками в подоконник, изо всех сил подтянулась и буквально вползла в дом на животе через то самое чуть приоткрытое и застопоренное окно. На мгновение ей стало смешно и грустно одновременно. «Откуда у меня такое желание проникнуть в этот дом любым способом? Нет, я точно сумасшедшая! Ведь никто меня не звал и никто тут не ждет. На какие еще безумства я способна?»

Лена очутилась вниз головой внутри дома, как оказалось – на кухне. Втянув в помещение и ноги, Лена встала на них и осмотрелась. Кухня у Никиты была очень аскетичной – целый набор современной встроенной техники из нержавейки, плитка на полу – состаренный камень, а мебель – комплект черных лакированных шкафчиков. Даже холодильник у Никиты был черного цвета с блестящей, глянцевой поверхностью. Не наблюдалось ни одного пятна другого цвета. Как, впрочем, и еды. Поверхности столов были девственно чистыми, на плите не стояло ни одной кастрюли. Лена открыла холодильник, лампочка приветливо включилась, освещая пустые полки с одним заскорузлым кусочком сыра, покрытого плесенью, но явно не французской, а нашей, отечественной, возникшей от старости продукта, а еще с открытым неизвестно когда пакетом молока и кочаном пожухлой капусты. Лена хмыкнула, увидев сей не слишком аппетитный натюрморт, и закрыла дверцу. Затем она двинулась по дому дальше, спотыкаясь о какие-то вещи и не зная, куда поворачивать. Она прошла широкий коридор, большую комнату с радиоаппаратурой, домашним кинотеатром и удобной даже на вид кожаной мебелью, так и притягивавшей устроиться в ней и посмотреть какой-нибудь хороший фильм. Но просматривать никакие фильмы она не стала. Зато вдруг услышала голос Никиты:

– Тетя Шура, это вы? Вы что-то забыли? Я слышал звонок. Кто-то пришел?

Лена пошла на голос и вышла к небольшой комнате с окном, зашторенным темными занавесями, с двуспальней кроватью, на которой и лежал хозяин дома, укрытый одеялом по пояс. Он с удивлением смотрел на незнакомый темный силуэт, появившийся в дверях его спальни. Лена машинально пошарила рукой по стене и нащупала выключатель. Мягкий электрический свет залил комнату.

– Здрасте, это я! – произнесла она, приседая в шутливом реверансе.

Никита, щурясь на свет, рассматривал ее.

– Лена? Ты?! Что ты здесь делаешь? Кто тебя впустил?

– Да уж не ты, конечно! Ты, я знаю, видеть меня не хочешь. Но что я тебе такого сделала, никак не пойму!

– Тетя Шура здесь? Она тебя впустила? – повторял вопросы Никита, натягивая одеяло на свой голый торс.

– Далась тебе эта тетя Шура! – фыркнула Лена. – Не бойся, покушаться на твою честь я не буду.

Никита был бледен, под глазами у него пролегли темные круги, на губах правильной, четко очерченной формы впервые не играла пренебрежительная улыбочка. Лена оглядела комнату – здесь царил полный хаос: какие-то вещи были свалены общей кучей на полу. На тумбочке рядом с кроватью не наблюдалось ни одного фрукта, пакетика с соком или лекарства, зато стояла большая, металлическая пепельница, полная окурков.

– Как-то странно ты болеешь… – прошлась она по комнате и расшторила окно. В солнечном луче заискрилось облако пыли. – Фу! А чем ты питаешься? Кто за тобой ухаживает? По-видимому, пресловутая тетя Шура? Двойка ей за уборку и единица за питание больного человека!

– Лена, зачем ты пришла? – спросил Никита. – Я знаю, с работы уволилась, и, честное слово, думал, что больше тебя не увижу.

– Нет, сейчас я в тебя чем-нибудь запущу! У меня несколько другие данные! – выкрикнула Лена раздраженно. – Ты говорил, что я тебе нравлюсь, я это помню.

– Я бредил.

– Я тоже бредила, когда признавалась тебе в любви. Временное помутнение рассудка! А что ты так разволновался? Я не требую от тебя ничего! Просто зашла навестить, говорят, ты тяжело болен. – Лена провела пальцем по пыльному подоконнику. – Говорят еще, что ты прогнал свою девушку и не общаешься с бывшей женой.

– Это мое личное дело. Ни одна из них не просочилась бы в мой дом без приглашения.

– А я – не они! Ты прав. Я особа невоспитанная, избалованная и стервозная. И я никому не позволяю вытирать о себя ноги! Зачем ты ушел из больницы, не дождавшись выписки?

– Это мое личное дело, – повторил Никита.

– Ага! Все, что ты делаешь, твое личное дело! А как же твоя работа, сотрудники? О них ты подумал? Я, между прочим, думаю о своей клиентке Ирине, которой я не успела подобрать жениха. Она взяла правильный курс в своей жизни, и я хотела тебя попросить взять под контроль устройство ее личного счастья.

– Ты видишь, что я пока не могу.

– А что ты, собственно, раскис? Что с тобой?

– Лена, прошу тебя, уходи!

– Может, все-таки поговорим? – Она подбоченилась.

– Уходи! – отвернулся он.

– Я не уйду! Что ты здесь разлегся и всем хамишь? Вставай, приберись в комнате! Сделай что-нибудь! Лежишь, словно в запое, только пустых бутылок не видно!

– Я не пью.

– Все, хватит! Вставай! – Лена схватила одеяло и потянула его на себя.

Никита не сопротивлялся. Одеяло упало на пол. Никита в одних трусах остался лежать, не шелохнувшись.

– Вставай, и давай убираться! – повторила она.

– Хочешь мне помочь? – как-то странно посмотрел он на нее.

– Хочу!

– Нагнись и посмотри под кровать, – спокойно сказал Никита.

– Что за шутки? – поинтересовалась Лена, но присела на корточки и заглянула, куда было сказано.

– Подай мне железную штуку, которую в народе зовут уткой.

Лена тупо посмотрела на «утку».