Соприкосновение - Ливадный Андрей Львович - Страница 84

– Не слишком ли жесткие ограничения? – высказал сомнение Логинов.

– Нет, если размышлять здраво, – ответил Эрг.

Мнемоническая беседа доставляла ему удовольствие, он не скрывал, что благодарен Андрею и готов поделиться с ним всеми имевшимися в его распоряжении знаниями.

– Подумай: молодые цивилизации, развившиеся секторах пространства давно и плотно освоенных, вместо войны за столь необходимые им жизненные территории получали возможность колонизировать новые планеты, вести мирное строительство, для них открывались торговые пути с тысячами иных цивилизаций. И все это в обмен на разумное поведение.

Андрей кивнул.

– И все же стройная, отработанная тысячелетиями система, созданная Армохонтами дала сбой, – констатировал он, подводя черту под своими размышлениями. – Почему так произошло?

– Цивилизация Армохонтов окончательно состарилась, – не без горечи ответил Умр. – Их империя стала необъятной, транспортная сеть охватила почти всю Галактику. Постепенно, тысячелетие за тысячелетием происходило смешение народов, многие планеты сейчас населены представителями сотен цивилизаций, в пространстве все четче стало проявлять себя деление на сектора, с локальными участками транспортной сети.

– Развитие происходило от центра Галактики к периферии?

– Ядро Галактики необитаемо. Там происходят процессы, несовместимые с понятием "жизнь". Но ты отчасти прав: первое кольцо транспортной сети Армохонтов охватывает системы, расположенные в десяти тысячах световых лет от Ядра. Затем постепенно происходило расширение по сфере от первого кольца к периферии. Деление на сектора обусловлено увеличением звездной плотности в спиральных рукавах нашей Галактики.

– Значит, власть Армохонтов постепенно слабела пропорционально расстоянию от древнего пояса к молодым секторам?

– Да, все происходило именно так. Насколько я знаю, уже существуют прецеденты изоляции целых секторов, где молодые цивилизации по различным причинам поставили под сомнение справедливость галактических законов и вводимые ими ограничения.

– Наш сектор тоже изолирован?

– В некотором смысле, – мысленный ответ Умра сопровождался выразительным шипением.

– Поясни, пожалуйста?

– Эшранги разрушили главную узловую станцию "Н-болг". Они прервали связь с Обитаемой Галактикой. Затем захватили все узлы сети сектора.

– А что Армохонты? Они разве не сопротивлялись?

– Была война, – сумеречным тоном ответил Эрг. – Космос кипел от схваток, Эшрангам удалось привлечь на свою сторону предателей, и совратить несколько молодых рас, преподнеся им лживую информации об Армохонтах. Некоторые цивилизации, такие, как твоя, были вообще использовали вслепую.

– А что тебе известно о роли людей?

– Люди не воевали, – ответил Умр. – Но твоя цивилизация изобрела машины, сродни тем механоформам, с которыми однажды уже сталкивалась древняя раса. Эшрангам далось наладить поставки боевой техники, и наше сопротивление было обречено.

– Значит, они оккупировали Землю? – похолодев, спросил Андрей.

– Не знаю, – откровенно ответил Эрг. – После короткой ожесточенной борьбы, в которой погибли все Армохонты и были уничтожены планеты Эшрангов, разрушено множество врат, ведущих к различным мирам, и выведено из строя более половины "Н-болгов", в нашем секторе галактики наступил хаос. Сейчас Эшранги делают отчаянные попытки удержать власть, обрести контроль над молодыми расами, попутно распространяя миф о нашествии механоформ, чтобы оправдаться в случае восстановления связи с древними мирами центральных секторов.

– Не понимаю, на что они рассчитывают.

– Миф о механоформах хоть и потускнел со временем, но не исчез. Многие цивилизации были остановлены на грани создания опасных роботизированных комплексов. Угроза реальна, и если Эршанги сумеют культивировать на Земле производство боевых машин, а тем более распространят их в качестве реальной силы по нашему пространству, то сектор будет вторично закрыт, без особых разбирательств. Миф о механоформах получит новую жизнь, а Эшранги выиграют время.

– Чего добиваются птицы? – не скрывая своего гнева, спросил Логинов.

– Безраздельной власти. Они грезят собственной империей. Их разум сожрала зависть перед могуществом Армохонтов.

– Бред какой-то… – в сердцах ответил Андрей. – Неужели даже в космосе, среди древних цивилизаций идет грызня за первенство?

– Да. Так заложено эволюцией. Тебе наверняка знакома теория естественного отбора, верно?

– Знакома. Но мы ведь разумные существа!

– По-настоящему разумными среди нас были и остаются Армохонты, – мягко поправил его Умр. – Мы же все еще дики, по сравнению с ними. Их империя справедлива, древние законы обуздывают необоснованную агрессивность молодых рас, но никто насильно не включает юные цивилизации в субкультуру Обитаемой Галактики. Каждому новому члену сообщества дают время и шанс, чтобы понять – нужна ли им интеграция. Вспомни, я говорил тебе – цивилизациям предоставляют миры для колонизации, где они могли бы развиваться по собственному пути. Есть прецеденты, когда интеграции не происходило. Цивилизации, желая сохранить свою уникальность, отказывались присоединяться к сообществу.

– И что стало с такими расами?

– Их, как правило, оставляют в покое. Армохонты четко понимают, что изобретение внепространственного привода требует тысячелетних исследований, глубочайшего проникновения в тайны мироздания.

Андрея потрясло многое из услышанного. Он чувствовал, что информация буквально переполняет разум, перед ним внезапно распахнулась новая, совершенно не известная ранее вселенная.

– Откуда ты столько знаешь, Эрг? – невольно вырвался у Логинова вопрос. – Ведь ты представился воином.

– Я глава рода Умров, – прозвучал ответ, в котором сквозила сдержанная гордость, чувство собственного достоинства не погибшее под пытками. – Не только воин, но и политик. Знание в наш век – самое мощное оружие.

Логинову стало стыдно.

– Извини. Я долго стоял на грани безумия, считая, что моя цивилизация погибла. Так долго, что успел растерять простые, но вечные истины, а вместо них обрести ненависть.