Звезды падают вверх - Литвиновы Анна и Сергей - Страница 69

Лена зябко, с отвращением, передернула плечами.

– К тому же прошу не забывать, – как бы не заметил – на самом деле ничего не упустил из виду – эту Ленину реакцию генерал. – Ведь ты, Кольцов, на семь штук долларов казино нагрел. Тоже деньги!.. Вот и подговорил этот Ткачук-Качуков своих дружков-бандитов наехать на полуяновскую квартиру… Семь «зеленых» штук «наликом» у тебя в кармане да плюс еще возможность получить в перспективе десять «косых»… На дороге, сами понимаете, эти деньги не валяются… Н-да… А вы охаете-ахаете, «опыты над людьми, ах, опыты над людьми», – вдруг передразнил он Лену. – Вот кто настоящие-то «опыты» ставит! Шваль эта вся бандитская! Без всякого причем наркоза!..

Лена промолчала, хотя ей и хотелось поспорить. «Не связывайся, – подсказал ей вдруг внутренний голос. – Сейчас мы оба – и я, и Ванечка – зависим от этого генерала. Зачем его злить? Кто его знает, что там у него на уме…»

– Так о чем это я? – спохватился генерал. – Да, об этом Ткачуке… Задумал он, значит, на тебя, Кольцов, наехать… Да только исполнители у него оказались, прости господи, ни в кизду, ни в Красную армию… Упустили они вас с Аллой… Еще скажи спасибо – не подстрелили… А ты, Кольцов, небось думал, что за тобой спецслужбы охотятся?

Иван кивнул.

– Ха-ха-ха! – Генерал жизнерадостно рассмеялся, хлопнул еще одну рюмку, заел лососиной. Вообще, надо заметить, его жизненный тонус после принятия пищи и горячительных напитков заметно повысился. Струнин стал куда более разговорчивым, если не сказать – болтливым.

– Когда б за тобой охотились мы – вот тогда тебя точно подстрелили бы! Будь уверен! Не дилетанты!.. Но у нас-то другая охота шла. На «кротов»!

И Струнин опять засмеялся.

Петренко тоже улыбнулся – впрочем, улыбка получилась довольно кривой.

– А что стало с этим начальником охраны? – осторожно спросил Кольцов.

– Да ничего!.. Сдал его Буслаев Алле Бельской. Сдал со всеми потрохами. Не знаю, что уж она там с ним сделает: яйца ему, пардон, открутит или просто вон вышвырнет… Нам, что ли, с этими Ткачуками разбираться!.. Не царское это дело!

Лена внимательно слушала, почти ничего не беря в рот. После всех треволнений сегодняшнего дня, да и всей прошедшей недели кусок в горло не лез. Так, сидела, хлебушек пощипывала, попивала минералку. Ведь еще неясно, что там их ждет впереди, куда они летят…

– Между прочим, ты, Петренко, – генерал, который не мог пожаловаться на отсутствие аппетита, обратился вдруг к капитану, у которого от неожиданности водка чуть не пошла не в то горло, – очень даже глупо поступил, когда начал один, без ансамбля – сам, бля! – искать Кольцова… Честно, но глупо… А ведь я ж тогда на тебя в первую голову подумал. Что «крот» – это ты. Что ж это такое, в самом деле: человек получил отпуск – но вместо того, чтобы мчаться в Питер к своей женушке молодой с дочуркой, он по Москве бродит, Кольцова ищет… За свой счет в Поволжск поехал… Что за подозрительное рвение, в самом деле?.. Очень даже подозрительное!..

– А как же операция «Рентген»? – тихо проговорил Петренко.

– Да никто не собирался Кольцова ликвидировать! – воскликнул генерал. Потом сообразил, что брякнул, отчасти под воздействием водочки, лишнее, особенно учитывая присутствие рядом самого кандидата в ликвидируемые, то есть Кольцова, помотал головой, но все равно упрямо продолжил: – То есть план «Рентген» на самом-то деле в природе существует… Но в данной ситуации – поверь мне, Петренко, и ты, Кольцов, поверь! – всерьез его применять никто не собирался. Речь-то в нем идет о реальной опасности, которую человек представляет для обороноспособности страны. А реальной опасности от Кольцова никакой и не было!.. Так что все это наше, Петренко, совещание вчера утром – по поводу операции «Рентген» – было одно «ля-ля». Для вас всех. Точнее – для одного из вас. Для «крота»… Очень я в ту пору подозревал, что он – один из вас, то ли Марголин, то ли Буслаев, то ли Савицкий, то ли ты… И ты, Петренко, своей неадекватной реакцией на «Рентген», прямо скажу, меня насторожил… Тем более такое совпадение: в этом году ты приходишь к нам служить – и почти сразу мы получаем сообщение, что в комиссии действует вражеский агент!.. А потом ты, когда отпуск оформил да еще и начал самочинно вести следствие… искать Кольцова… совсем мне все это не понравилось…

Струнин сделал паузу и не без удовольствия выпил еще одну рюмку водки. Закусил икоркой.

– Запомни, сынок, – генерал усмехнулся и проговорил назидательно, – за свой счет выполнять государственную работу могут только вражеские агенты!..

Кольцов и Петренко улыбнулись, по достоинству оценив шутку генерала. Лена же рассеянно продолжала отщипывать крошки от куска хлеба, никак не реагируя на шутки Струнина.

Ей казалось странным, что самолет по-прежнему все еще наматывал километры воздушного пространства. Полет продолжался уже третий час. Если лайнер летел в Москву, давно пора было заходить на посадку.

Куда же все-таки они направляются? В Америку, что ли? – не покидала ее тревога.

– Товарищ генерал, – негромко спросил Кольцов, – так что же все-таки произошло с Карандышевым? Несчастный случай?

– Есть у меня подозрения, – начал Струнин, сыто отдуваясь и откидываясь наконец от стола, – что в нашей жизни случайностей не бывает. Помнишь, Петренко, тот вечер – кажется, это было воскресенье, – когда ты пытался и никак не мог дозвониться до Савицкого? Я ведь тоже ему звонил и тоже не мог найти… По странному стечению обстоятельств именно в тот вечер и погиб Карандышев… В автокатастрофе… Его сбила мчащаяся на большой скорости «Волга»… «Волжанка» эта была утром того же дня угнана, а вечером, уже после преступления, найдена… А полковник Савицкий в свое время кончал диверсионную школу… Большой мастер по ликвидационным мероприятиям… Интересное совпадение, не правда ли?.. Но, конечно, версия об участии в этом деле Савицкого еще нуждается в разработке… Но, полагаю, что-нибудь мы да отыщем… Какие-нибудь билетики на его имя или на один из псевдонимов на самолет из Москвы в Поволжск… Или свидетелей… А не отыщем – так сам сознается…

– Зачем же Савицкому надо было убивать Карандышева? – полюбопытствовал Кольцов.

– Пойди спроси его! – досадливо усмехнулся генерал, махнув рукой в направлении второго салона, где в окружении стражи томился разоблаченный агент. Сейчас, когда Струнин несколько разомлел от выпитого и съеденного, стало вдруг заметно, что генерал тяжело переживает предательство сослуживца, почти друга.

– И все-таки? – настаивал Иван.

– Я думаю так, – начал вслух размышлять генерал, – существовала ведь некая отличная от нуля вероятность, что ты, Кольцов, своего дружка Карандышева отыщешь. И даже отыщешь раньше, чем мы. И он, Карандышев, решится подтвердить то, что на вас, так сказать, когда-то ставили опыты. И вы вдвоем с ним пойдете и выступите с совместным заявлением… Тем более что ты очень впечатлил этого журналиста Полуянова демонстрацией своих способностей… Ну, и что тогда?.. Тогда грош цена и тебе, и твоим талантам – когда о тебе и о твоих возможностях будет знать каждая собака… Ни нам вы будете не нужны, ни американцам… Тебя Академия наук засунет куда-нибудь в виварий, будет над тобой опыты ставить… Стали бы тебя, Кольцов, как собачку Павлова или как женщину волосатую, на международных симпозиумах демонстрировать… И тогда все мы – и моя служба, и он, Савицкий, как вражеский агент, – окажемся ну совершенно ни при чем… Все все поели? – вдруг спросил генерал.

Мужчины переглянулись и утвердительно кивнули. Лена молча кивнула. Струнин снял трубку одного из телефонов и коротко бросил: «Унеси!»

Через секунду возник давешний солдатик-официант с сервировочным столиком, быстро и молча собрал посуду с недоеденными яствами.

– Оттащи, что мы не доели, туда… Этому… – морщась, махнул генерал в направлении второго салона, имея в виду арестованного Савицкого. – Пусть дожрет…

Официант понимающе кивнул.

– Оперативники-то покушали? – отечески поинтересовался генерал, на миг явив собой перед малочисленной публикой образец заботливого командира.