Проигравший получает все - Литвиновы Анна и Сергей - Страница 59

Пока не надоем ему и он меня не выкинет…"

В ее сумочке рядом с бархатным футляром с серьгами лежала дискета, теперь уже абсолютно бесполезная.

Глава 12

Довольно трудно организовать операцию налоговой полиции в течение одного дня – тем более если этот день выходной.

Валерию Петровичу, отчиму Татьяны, это удалось.

Я еще раз отдал должное ему, кагэбэшнику-отставнику. Видать, у него сохранились крепкие связи на самой верхотуре правоохранительных органов.

Без четверти одиннадцать мы на «Форде» и автобусе выдвинулись в район Кузьминского кладбища. В «Форде» сидело двое налоговых полицейских и двое оперов с Петровки. В автобусе-"пазике" размещалось подразделение физической защиты с автоматами АКСУ и я со своим газовым пистолетиком.

Офис на краю кладбища принадлежал моим, так сказать, коллегам – охранному предприятию «Оазис». Налоговые полицейские не сомневались, что при обыске в этом оазисе они найдут массу нарушений – как, собственно, отыскали бы их и у меня в конторе, и в любой другой фирме на территории России. Милицейские опера, в свою очередь, рассчитывали при налете на «Оазис» обнаружить незарегистрированное оружие, наркотики и подслушивающие устройства.

А я – Дмитрия Полуянова.

Вчерашний день, воскресенье – начавшийся для нас с Татьяной в квартире Германа Титова с захвата его сообщника Велихова, – я провел дома у Таниного отчима Валерия Петровича. В меру своих сил и скромных (в сравнении с теми, что имел толстяк) связей помогал ему в организации сегодняшней операции. У меня отчего-то не было сомнений, что похищенного журналиста следует искать именно здесь, в особняке на окраине Кузьминского кладбища. Самого журналиста – или хотя бы его следы.

После того как дома у прыщавого «космонавта» Титова мы повстречались с его подельником Величковским-Велиховым, картина преступления стала в общих чертах ясна.

Этот Велихов задумал обокрасть господина Барсинского (или, быть может, получить какие-то сведения, компрометирующие магната и миллионера – это оставалось неясным). Сделать это он решил новейшим и модным способом – через компьютерную сеть. Для этого Велихов привлек талантливого юнца-программиста Германа Титова.

Титов всего-то за пять тысяч долларов – бедный компьютерный террорист!

– написал программу-"жучок" и передал ее своему работодателю Велихову. Тот каким-то образом, каким? – это оставалась неясным, но для меня никакого значения не имело – запустил «жучка» в компьютерную сеть Барсинского.

Все у виртуальных грабителей шло как по маслу до тех пор, пока бедный Герман не решил проявить ненужную инициативу. Девятого августа он через Интернет подключился к компьютеру Барсинского и активировал своего «жучка».

Захотелось мальчику проверить, как работает его игрушка!

Вторжение в компьютер не осталось незамеченным для Барсинского.

Наверно, у Барсинского работают компьютерщики ненамного менее талантливые, чем юнец Герман (и при этом, добавлю в скобках, наверняка более мытые). Его люди довольно быстро вычислили номер, с которого звонил незадачливый хакер.

Когда бы Герман устанавливал связь с компьютером Барсинского со своего телефона – сидеть бы ему сейчас в особняке у загадочного Липки. Но кто-кто, а я тогда бы искать его не стал. И не появилась бы у меня в офисе шикарная женщина Таня с заплаканными глазами, и не обнаружили бы мы хладный труп в ее квартире, и не пришлось бы нам гоняться по Москве, уворачиваясь от бандитских кулаков и пуль…

Но юный компьютерный онанист решил тогда, девятого августа, схитрить. С помощью телефонного сканера он подключился к телефонному номеру своего соседа, журналиста Димы Полуянова. Герман утверждал: для того, чтобы тому пришел счет за Интернет. Детский сад!.. Я же подозревал, что не все было так просто, как рисовал нам этот мальчишка. Наверное, ему именно этот Дима чем-то насолил. К тому же Герман хотел, на случай, если на его звонок вдруг выйдут, отвести от себя подозрение.

Последнее прыщавому «космонавту» блестяще удалось. Компьютерная контрразведка Барсинского зафиксировала, что вторжение в виртуальные святыни магната произошло с телефона, принадлежащего скандальному журналисту. Что они могли там подумать? Верно, то, что подумали: журналюга похитил у миллиардера самую ценную, самую секретную и самую компрометирующую его, олигарха, информацию. И если не принять срочных мер, она, эта информация, не сегодня-завтра очутится на газетных полосах.

Охранники Барсинского немедленно приняли контрмеры.

Результатом этих костоломных мер явилось все прочее: похищение журналиста, убийство в его квартире несовершеннолетней подружки, подозрение, павшее на несчастную Таню… А затем – убийство в Таниной квартире случайно зашедшего навестить ее соседа, охота за самой Таней, которая решила ловить преступников на живца (при этом в роли живца выступила она сама и в некоторой степени ваш покорный слуга)…

Все это я изложил толстяку Валерию Петровичу, Таниному отчиму. На протяжении моего доклада он молчал, полуприкрыв глаза, курил одну болгарскую сигарету за другой, а по окончании моего сообщения пару минут сидел тихо, втягивая и вытягивая толстые губы. Ни дать ни взять Ниро Вульф. Только вместо трехэтажного особняка с лифтом у отечественного Вульфа имелась однокомнатная, довольно-таки запущенная квартирка на Сельскохозяйственной улице. По результатам моего доклада полковник в отставке Ходасевич пробормотал – точно в стиле Ниро Вульфа: «Приемлемо!»

И мы принялись с ним обсуждать, как вызволить из рук бандитов несчастного Дмитрия Полуянова – если он, конечно, еще жив.

Никаких более светлых идей, кроме как прошерстить особняк Липки, у нас не нашлось.

Вот так, после полусотни воскресных звонков, сделанных полковником Ходасевичем в самые высокие правоохранительные сферы, я оказался утром в понедельник вместе с бойцами подразделения физической защиты налоговой полиции в автобусе, который подъезжал к белому двухэтажному зданьицу на окраине Кузьминского кладбища.

В 10.47 офицеры позвонили в стальные двери особняка.

В 10.52 все присутствовавшие внутри особняка были построены лицом к стенам – «Руки на стену! Ноги раздвинуть!». Обитателей Особняка было семеро.

Рожи их, а также «голдовые цепуры», какими привязывают собак, и спортивные костюмы недвусмысленно указывали на род их занятий.

В 10.56 я закончил обход комнат особняка. Одна из них представляла собой что-то вроде медицинского кабинета с клеенчатой кушеткой и кучей датчиков, провода от которых уходили за стену. В комнате за стеной был обнаружен аппарат, к коему датчики тянулись. Прибор напоминал осциллограф с тремя экранчиками. Видимо, так выглядела отечественная конверсионная модификация пресловутого полиграфа – детектора лжи. В этой же комнатенке стоял стандартный медицинский шкафчик. В наборе препаратов, хранящихся в нем, преобладали транквилизаторы и психотропные вещества.

Никаких следов Димы не было.

Бойцы закончили обыск выстроенных вдоль стеночки охранных бандитов (или бандитских охранников?). К удовлетворению милицейских оперов, у тех нашлись и наркотики, и незарегистрированные пистолеты.

Рожа одного из бандюг, стоящих вдоль стены, показалась мне знакомой.

Это он палил в нашу с Таней «девятку», когда мы убегали от «Мерседеса» по Косинской улице.

– Что ж ты, сволочь, с места ДТП сбежал? – сказал я ему сзади ласково.

Тот дернулся.

– Говори, где журналист, а не то оформлю тебя за угон, стрельбу и прочее, – прошептал я ему.

– Пошел ты!..

– Я пойду, а ты сядешь.

Рукой, прислоненной к стене, бандит изобразил мне интернациональный жест: «fuck you!» Очень хотелось садануть его по почкам, но не в моих традициях пинать мертвого льва. А то что этот лев был, фигурально говоря, мертв, сомнений у меня не было. Я был уверен, что мои коллеги из официальных правоохранительных органов засадят парня по полной программе. Ему я, в отличие от его спутника, пребывающего в больнице Склифосовского – никаких обещаний не давал. И, честно говоря, не хотелось.