Жених эконом-класса - Ларина Арина - Страница 33

– Наверное. Я пойду, таблетку съем.

– Погоди, аптечка же у меня.

– Ничего, у меня своя. – Диана быстро вышла, двери за ней гулко хлопнули, оставив неприятный осадок.

В приемной тут же материализовался юрист. Он задумчиво рассматривал Катю и теребил нос.

– Что-то не так? – не выдержала она.

– Да. Определенно что-то не так, – подтвердил Клейстер. Он тоже зачем-то понюхал букет, чихнул и вернулся к себе.

Все вели себя загадочно и непонятно. Чудиков, визита которого Катя опасалась с самого утра, куда-то пропал. Никольский, вразвалочку зашедший ближе к обеду, несколько раз перетряс все факсы, сложил их в стопочку, после чего снова начал их перетасовывать. Катя, которую злило его сопение за спиной, сердито сказала:

– Если для тебя ничего нет, то будь любезен – не читай чужую корреспонденцию.

– А ты, милочка, будь любезна, рассортируй и раздай письма, а то они у тебя тут плесенью покроются, пока ты от стула оторвешься!

– Я тебе не милочка! – взвизгнула Катерина. По большому счету, он был прав, факсы надо было разобрать, и от этого становилось еще противнее.

– А я тебе не буду любезен!

– Так. У вас тут тоже семейная сцена? – Клейстер высунул голову из кабинета, словно бдительная бабка-соседка.

Антон тут же молча вышел, громыхнув дверью, а Катя застыла, ничего не понимая.

– Екатерина, вы просто взволновали своим появлением наше тихое болото. Какие страсти кипят в рабочее время!

Исходя из смысла сказанного и учитывая упор на словосочетание «рабочее время», юрист был недоволен создавшимся положением. Катя виновато развела руками:

– Но я-то тут при чем?

– … сказала жаба, выплюнув крылышки.

Задохнувшись от возмущения, Катерина развернулась к факсу и начала трясущимися руками сортировать корреспонденцию. А она-то возомнила, что юрист к ней клеится! Сам он жаба!

– Вот только не надо крамольных мыслей! – провещал Клейстер.

«Я что, вслух его обозвала?» – ужаснулась Катя, но тут же получила ответ:

– Все написано на вашей спине. И на лбу. Надписи дублируются. Учитесь скрывать эмоции, это поможет в дальнейшей карьере.

У нее даже голова заболела от обилия догадок и предположений. Планируется дальнейшая карьера? Если планируется, то кем? И не помешает ли это личной жизни? Или личная жизнь будет крепко-накрепко завязана с этой самой карьерой? Или карьера будет вместо Крягина? Или вместе с Крягиным? Хотя это слишком жирно…

Хорошее настроение свернулось, как молоко, из которого так и не успели сварить кашу. Саша, накануне вполуха выслушавший ее сбивчивый рассказ про несостоявшуюся встречу у метро, даже не позвонил, чтобы выяснить новости. И самое странное, что новостей не было. Незнакомец тоже не звонил.

– Катя! – в приемную вышел довольный и сияющий Крягин. Катерина тут же подобралась и постаралась смотреть на шефа с чувством и экспрессией, косясь на букет, подтверждающий смену ее статуса. Но Крягин, похоже, радовался чему-то своему: – С сегодняшнего дня у нас появится человек, для которого я есть всегда. То есть даже если я умер, меня соединять. Зовут человека Юрий Вениаминович Иванов. Запомнили?

– Конечно, – протянула Катя неожиданно грудным низким голосом. Но и это прошло мимо его внимания.

– Запишите себе куда-нибудь. Сегодня в четыре он приедет. Всех вон, Иванову зеленую улицу. И кстати, возможно, сегодня нам придется задержаться. Вы как?

– Я – за, – Катя томно поправила челку и не мигая уставилась на шефа, телепатируя ему массу не относящихся к работе сигналов. Судя по выражению лица, приемник у Леонида Викторовича сломался. Во всяком случае, начальник перешел в кабинет Клейстера, предварительно заказав кофе для себя и юриста, а на Катины посылы не отреагировал.

«Если задержатся, то, наверное, он меня потом подвезет!» – догадалась она и начала формулировать свои возможные ответы на его возможные предложения, игнорируя звонки, распиравшие телефон.

– Как работается? – ворвался в приемную Никольский. – Я тебя не разбудил?

– Для этих целей у меня уже есть мужчина, – огрызнулась Катя.

– Для каких – этих?

– Чтобы будить.

– Даже мужчин нужно использовать по назначению, строго соблюдая инструкцию, иначе они выходят из строя, как и любая бытовая техника, – зло проинформировал ее Антон.

– Иди, работай. – Букет самым волшебным образом повлиял на ее мироощущение и сместил Катерину на оси координат вверх. Она уже чувствовала себя особой, приближенной к императору.

– Я бы пошел, только мне нужны секретарские услуги! – рявкнул Никольский. – У тебя тут где-то замылился владивостокский факс. Отдай документ, и я с радостью прерву наше неконструктивное общение.

В пачке пришедших документов, венчая ее, действительно наблюдался листочек с жирной надписью: «Для г-на Никольского».

– Он только что пришел, – тут же сказала Катя. – И вообще, мог бы просто позвонить и спросить. Не царское это дело – по секретарям бегать.

– Да я звонил. И не один я, – ядовито усмехнулся Антон, многозначительно кивнув на надрывающийся телефон.

– Кому надо, тот дозвонится, – Катя презрительно отвернулась и взяла трубку.

– Я огорчен, – прошипел сквозь помехи мерзкий голос, который она моментально узнала по дурашливо-ненатуральной интонации. – Ты не пришла, а у меня были планы.

– Я была, я искала, – Катя рухнула на стул, едва не разрыдавшись от ужаса. – Я вообще не понимаю, что вы от меня хотите! Я там всех спрашивала!

– Зачем всех? – из голоса незнакомца на мгновение пропала дурашливость. – Ты что, забыла, как я выгляжу?

– Да я понятия не имею, кто вы такой! – взвизгнула Катерина. – Я новенькая, я здесь всего пару дней работаю!

– Это что, новая игра? – понимающе протянул неизвестный. – Принято. Ты новенькая, а я твой шеф, деспот! Отлично. Сегодня же явишься ко мне с документами, будем готовить доклад.

– У меня уже есть один шеф. И похоже, что сегодня работать я буду с ним, – с тихой ненавистью просвистела Катя, предположившая, что ее донимает какой-то психопат и ничего серьезного ей не грозит.

– Уже есть? – разочарованно пробормотал собеседник. – Тогда давай ты будешь Красная Шапочка, а я волк. Идет?

– Нет, не идет! Я не хочу быть Красной Шапочкой! Лучше я буду охотником! – Катерина едва не застонала от облегчения и злости, поняв, что по ошибке влезла в личную жизнь предыдущей секретарши. Но поскольку сама Катя за это время едва не поседела от ужаса, стыдно не было. Однако люди вокруг жили не в пример веселее и разнообразнее, чем она в своей библиотеке!

– Охотником? Это уже извращение какое-то, – расстроился несостоявшийся волк. – Давай что– нибудь более традиционное.

– Тогда – три поросенка! – Катерина яростно крутанулась на стуле и наткнулась взглядом на любопытного Антона, который забыл про срочную работу и с упоением подслушивал.

– Три? – не поверил незнакомец. – Это вообще уже ни в какие ворота не лезет! А кто третий?

– Третий? – Катя задумчиво смерила Антона взглядом и спросила: – Никольский, третьим будешь?

Покрутив пальцем у виска, он вышел.

– Лучше быть поросенком, чем свиньей, – глубокомысленно заявила Катя в закрытую дверь и пояснила ревниво вздыхавшему оппоненту: – Ваша Екатерина уволилась, так что звоните ей домой.

– Я тебе просто надоел?

– Не то слово! Ищите свою Катю и объясняйтесь с ней.

– Неужели у тебя не хватает смелости просто сказать мне правду?

– Я уже сказала.

– Вот так просто?

– Слушайте, мне работать надо, – хорошее настроение и уверенность в себе наполняли ее, как бочку, притулившуюся в дождь под водосточной трубой. Еще немного, и положительные эмоции начнут переливаться через край.

– А мне как быть?

– Я не та Катя, – терпеливо повторила она, опасаясь разрушить чужое счастье.

– Твоя фея увлекается эротическими играми и групповухой, – оскорбленно выпалил Никольский, вернувшись в кабинет. Он даже не знал, что его уязвило больше: то, что новенькая оказалась настолько морально неустойчивой, или то, что предложила ему поучаствовать. – Она позвала меня быть третьим, представляешь?