Поцелуй с разбега! - Ларина Арина - Страница 47

Ясю он помнил плохо, смутно, а проще сказать – практически не помнил. Всплывали лишь воспоминания о каких-то обрывках ссор, капризно изогнутых губах и потрясающей фигуре, за которую можно было простить абсолютно все. Потом в его жизни настала черная полоса: начинающего бизнесмена подставили такие же начинающие, но более удачливые конкуренты, и коммерсант Брыкин загремел на нары. Тогда из его молодой жизни разом пропали все подруги – и фигуристые, и умные, и сочетающие оба этих немаловажных качества, – осталась только одна, родившая ему Алиночку и дождавшаяся его возвращения из мест не столь отдаленных. Жили они вместе довольно счастливо, но недолго, супруга скончалась, а резко повзрослевший в тюрьме Брыкин к женщинам стал относиться с прохладцей, вспоминая отсутствие писем и передач от самых своих преданных подружек. Яся была среди прочих. Конечно, никакая обида в нем не всколыхнулась, за двадцать лет боль притупилась, но надо было выработать какую-то позицию относительно бывшей дамы сердца. Позиция отчего-то не вырабатывалась, что сильно задевало и злило Илью Федоровича. Бывшей пассии было около пятидесяти, но выглядела она на все шестьдесят, если не старше. Брыкин с тоской вспомнил, что и сам не помолодел за эти годы. Эта печальная мысль окончательно вывела его из равновесия, захотелось выпить, а не заниматься делами. Бросив прощальный взгляд на лежавшую сверху фотографию Ярославы Аркадьевны в съехавшем набок берете, он сгреб все бумаги в ящик стола и махнул рукой почтительно замершему Кочеткову:

– Завтра поговорим. Сегодня я по делам.

Вечером Михаил Сергеевич чрезвычайно удивился, когда охранники доложили, что босс назюзюкался в ресторане до состояния вареной колбасы, которой уже совершенно все равно – на бутерброд или в салат. Этот срыв явно имел отношение к демонстрации фотографий и отчетов, касающихся семейства Новиковых, но какое именно отношение и какую выгоду из этого можно было извлечь, Михаил Сергеевич пока не понимал. Поэтому он тоже пришел в состояние раздражения и лег спать в отвратительнейшем расположении духа.

Алина тихо сходила с ума. Ей все время казалось, что жизнь, несшая ее на быстрых легких крыльях, теперь текла противным вязким киселем, засасывая в мутную безнадежность. Без Филиппа все было не так. Суетившийся по хозяйству Миша раздражал, наступающий Новый год не радовал, в институте не ладилось, и вообще все бесило и портило настроение. Жизнь без Филиппа окончательно потеряла вкус и цвет, превратившись в дискотеку без музыки.

Но больше всего злило то, что он, в отличие от своей почти бывшей жены, не мучился. Более того, когда она в тоске и отчаянии грызла ночью угол подушки, стараясь не заплакать и не разбудить чрезмерно заботливого Мишу, Филипп наверняка кувыркался со своей красоткой, начисто забыв про лучшую в мире женщину. Алина была уверена, что соперница ни при каких обстоятельствах не может стать хорошей женой. Она совершенно измусолила Верочкину фотографию, выискивая и уверенно находя различные дефекты как во внешнем облике, так и во внутреннем мире длинноногой нахалки, беззастенчиво использовавшей чужого мужа. Дефекты практически лежали на поверхности и бросались в глаза. Но мужчины – создания удивительно недалекие и обычно не понимают таких элементарных вещей, как, например, взаимосвязь длины ног и неспособности женщины долго оставаться верной, или прямая зависимость количества любовников от размера груди. Как донести эти простые истины до Филиппа и стоит ли вообще напрягаться, Алина не знала. То есть она, безусловно, хотела его вернуть и уже признавалась себе в этом постыдном желании, но вот удастся ли вернуть супруга столь незатейливым способом, как облитие помоями его нынешней пассии, это был большой вопрос.

В голову лезла всякая ерунда вроде того, чтобы проехать мимо на новом «БМВ» и забрызгать, но это было бы глупо, хотя и осуществимо, и никоим образом не помогло бы сблизиться. Кроме того, Алина прекрасно понимала, что первый шаг он непременно должен сделать сам, иначе получится, что она сдалась и покорно приползла за любимым, умоляя вернуться в лоно семьи. И грош цена тогда ей будет: всю оставшуюся жизнь Филипп станет ощущать себя победителем. То есть получалось, что приползти должен он. И как этого достичь?! По логике, надо было сначала уронить его, а потом гнать вперед, не давая подняться. Как это осуществить технически, Алина не представляла. И как вообще так получилось, что эта дылда заполучила Филиппа?!

– Миш, – она пихнула сладко похрапывавшего кавалера, блестевшего в темноте гладковыбритым черепом, на котором от недавней павлиньей роскоши остался лишь затейливый иероглиф из мелкой волосяной поросли.

– Да, Лялик. – Миша моментально отозвался бодрым голосом, словно и не спал вовсе, а лишь притаился в ожидании, когда его мудрый совет понадобится любимой девушке. При этом глаза его были закрыты, а в голове метались обрывки сна, главным действующим лицом в котором была вовсе не Алина, а жгучая брюнетка с длинной косой и прочими роскошными деталями, коих у миниатюрной Алины и в помине не было.

– Скажи, тебе понравилась бы девица с тебя ростом?

– А ноги длинные? – машинально поинтересовался Миша, представив мощные крепкие конечности с волнительно-пухлыми коленками.

– Длинные, – настороженно подтвердила Алина.

И тут вовремя спохватившийся Миша резюмировал:

– Ноги в женщине не главное!

Алина тут же успокоилась, а Миша еще некоторое время настороженно вслушивался в темноту, опасаясь нового витка расспросов.

Утром она проснулась с четко оформленной мыслью: свое счастье можно сделать только своими руками. И отвоевать назад тоже можно только путем личного участия в атаке. Как именно атаковать, чтобы получилось наверняка, Алина еще не придумала. Но искренне верила, что обязательно придумает, поскольку желание вернуть Филиппа казалось уже не просто физически осязаемым, а практически осуществившимся.

Но новый доклад детектива порушил все планы: соперница свалилась с простудой и болела не где-нибудь, а у своей мамаши, поэтому контрмеры против нее откладывались на неопределенный срок. Психолог же, с которым посоветовалась не покладавшая рук Алина, настаивал на том, чтобы не проявляться самой, убежденно бормоча, что более всего мужчин задевает равнодушие. Алина подозревала, что Филиппу глубоко наплевать на ее равнодушие – более того, он уже вообще мог забыть о ней, поэтому упускать время категорически не хотелось. Она планировала судьбоносное примирение на Новый год, это казалось Алине символичным и романтичным. Но специалист по семейным вопросам честно пытался отработать свой гонорар, отговаривая клиентку от мелодраматического сценария и пытаясь объяснить ей, что она противоречит сама себе. Он был уверен: жизнь не кино, и вообще – зачем приходить на консультацию, имея свое непоколебимое мнение? Разошлись они крайне недовольные результатом: Алина, желавшая, чтобы специально обученный человек подтвердил правильность ее намерений, требуемого подтверждения не получила, а сам психолог крайне расстроился, поскольку заподозрил себя в профнепригодности. Убедить клиентку и наставить на путь истинный было делом чести, а эта миловидная блондинка явно ушла при своем детско-бабском решении – устроить из собственной жизни мыльную оперу. Романтика нужна женщинам, а мужчинам надо, чтобы рядом была нормальная женщина, хоть со свечами, хоть с кастрюлей борща, и то это желание далеко не всегда на первом месте. Есть еще машина, футбол, работа, в конце концов…