Чоки-чок, или Рыцарь Прозрачного Кота - Крапивин Владислав Петрович - Страница 52

– Если вы, конечно, согласны, – вежливо сказал он.

Буква запищала, что она согласна, только не видит никакой возможности. Ведь в названии королевства первая буква должна быть заглавной.

– А я – обычная, строчная…

– Это дело поправимое, – сказал король. И послал за кузнецом.

Леша тоже был при этом разговоре. Он спросил у буквы:

– А как ты сделалась медной? Была вроде бы из пластмассы…

– Ох, это совсем не трудно. Постепенно заменяла атом за атомом. Я могла бы, если бы хотела, сделаться даже золотой… А вот заглавной – никак…

Пришел кузнец – большой художник в своем деле. Осмотрел букву, кивнул и понес в кузницу. Леша, Даша, Ыхало, Филарет и Ростик пошли за ним. И Лунчик – в кармане у Ыхала.

В кузнице пахло горелым металлом и дымом. Гудел в горне оранжевый огонь.

Кузнец разогрел букву «а». Она попискивала, но терпела. Чего не вытерпишь ради того, чтобы стать заглавной.

Кузнец молоточком стал менять у буквы форму.

Сначала она была такая:

Затем сделалась такая:

Потом превратилась в такую:

И наконец стала, какой хотела:

Причем со всякими старинными завитушками.

Новый щит с гербом стоял тут же. На лазоревом поле белели три зубчатые башни, поднимался могучий дуб и сверкали звезды. А вверху полукругом выстроились буквы:

…СТРАЛIЯ

Горячую букву «А» кузнец опустил в холодную воду, как новую подкову. Она заверещала, зашипела и быстро остыла. Тогда ее надраили до золотого блеска.

Потом кузнец просверлил в букве отверстия для болтов и привинтил ее на место. Та сияла от счастья. Будто и правда золотая.

– Не вздумай снова удрать. Это будет очень нехорошо с твоей стороны, – сказала Даша.

– Разве я сумасшедшая?! Это самое лучшее место на свете! Я о таком и мечтала!..

И буква «А» засияла еще сильнее…

В полдень великан Гаврила прибил над городскими воротами новый щит с астралийским гербом. Трубачи-кактусята дули в золотые фанфары, зайчата лупили в барабаны, праздничный народ ликовал, разноцветные флаги плескались на ветру…

А на следующее утро Леша, Даша, Ыхало, Филарет и Лунчик уходили домой. Их провожали до станции Пристань Бочкин, Ростик и Лилипут.

Был ранний час, веял прохладный ветерок, и на солнце сверкала крупная астралийская роса.

Когда вышли из ворот, Леша оглянулся на герб. Звезды и буквы сияли в утренних лучах, и ярче всех, конечно, буква «А».

Леша помахал ей рукой.

Но буква не пискнула, не шевельнулась. Она понимала, что на этой должности надо соблюдать солидность.

Можно было добраться до дома очень быстро. Бочкин сказал, что теперь, когда стало много энергии, от столицы до Пристани и дальше бегает веселая сказочная электричка. Но Леша и Даша (у которой уже совсем не болела нога) решили, что хорошо пройтись через Астралию пешком. Вниз под Гору, до Желтых Скал, затем по берегу Залива до Пристани, а оттуда по шпалам прямо к дому.

– Надо зайти в гости к бабке на станции Чьитоноги! – вспомнил Леша.

– И Одинокого Шарманщика навестить! – подпрыгнула Даша.

– Кстати, он сейчас вовсе не одинокий, – сообщил Бочкин. – К нему приехала на каникулы целая куча племянников. Очень славные ребята, все музыканты.

– А ты свою бабушку навестишь? – спросил Ростика Леша.

– Обязательно. Только попозже. Скоро отец должен вернуться из плавания, мне надо его встретить…

– А свой берет ты подарил мне насовсем или на время? – спросила Даша. В этом берете и в своем зеленом спортивном костюме она была похожа на мальчишку-кактусенка.

– Конечно, насовсем! – Было видно, что Ростик готов сделать Даше еще и не такие подарки.

Лунчик дразнил Филарета: подлетит, пострекочет, покажет красный язычок – и удирать! Филарет притворно сердился, подскакивал и махал когтистыми лапами.

Бочкин, Ыхало и Лилипут о чем-то беседовали на ходу…

Леша топал босиком. Сапожки он отпустил погулять, и они умчались вперед. Носились туда-сюда по тропинке и звенели шпорами, как звенят колокольчиками на лугу резвые телята.

Никто никуда не спешил. В Астралии наступил спокойный послеполуденный отдых. А в Хребтовске, дома у Леши и Даши, прошло за это время всего несколько минут. Мама по-прежнему была в гостях у подруги, а папа в мастерской стоял перед мольбертом и задумчиво смотрел на неоконченную картину…

Четвертая часть, очень короткая

О ТОМ, ЧТО БЫЛО ДАЛЬШЕ

Дальше было много всякого. Интересного. Добираться до Горнавера стало очень легко. Сперва Леша и Даша ехали до Пристани на самодельном поезде с паровозом-самоваром (который, как выяснилось, приходился Ыхалу дядюшкой). А там пересаживались на звонкую электричку с разноцветными вагончиками (Леша сам разрисовал их – пестро, как глиняную корову).

Кроме того, бабка Глаша со станции Чьитоноги сообщила всем, что открывает регулярную авиалинию между своей платформой и столицей, и несколько раз подбрасывала Лешу и Дашу по воздуху, на большой пассажирской метле. Даша сперва визжала, но скоро привыкла.

У Ихтилены вывелось из икры много лунят – братьев и сестренок. Они расселились в окрестных лесах и в столичном парке. Иногда казалось, что это большие жуки-светляки. Лунчик время от времени летал к ним в гости. Но постоянно он жил по-прежнему вместе с Ыхалом.

Отец Ростика вернулся из плавания. Его парусный корабль «Океанский бродяга» пришел в портовый городок Грин-Бумсель, который располагался у западного подножья Горы, на берегу Изумрудной лагуны. Эта лагуна соединялась, кстати, широкой протокой с Заливом у Желтых Скал, а значит, и с речкой, где стояла Пристань. И оказалось, что от Пристани можно плавать прямо в Грин-Бумсель на пароходике «Отважный Орест».

Отец Ростика открыл в Астралийском океане архипелаг, населенный жизнерадостным племенем югги-лакамбуры, которым управлял вождь Якки Белый Гусь. Он приехал в гости к Респектабо Первому. Опять был в столице праздник (совпавший с праздником Летнего звездопада): фейерверк, выступления артистов лунного цирка и футбольный матч между столичными мальчишками и зайчатами-барабанщиками (счет: три – три). Король и Якки Белый Гусь так развеселились, что танцевали туземную румбу на площади среди карнавальной толпы. А с ними – Серебряная Танцовщица с Луны (земная нагрузка ей, видимо, не мешала).

Ростик ни на шаг не отставал от отца, даже про Лешу и Дашу вспоминал лишь временами. Но они не обижались. Понимали: у человека такая радость!

Бочкин слегка завидовал отцу Ростика. Он ведь тоже был капитаном судна, но дальше Грин-Бумселя ни разу не плавал. И теперь поговаривал, что неплохо бы отправиться на «Храбром Оресте» в дальнюю экспедицию. Тем более что Проша сдал экзамены на должность помощника начальника станции и с этой поры имел право заменять Бочкина, пока тот в командировке.

Среди шумных и веселых событий король не забывал иногда напоминать Леше: не надумал ли тот окончательно сделаться наследным принцем Астралии? И Леша почти согласился. Без особой, правда, охоты.

А Даша радовалась:

– Значит, я буду принцесса!

Впрочем, в последнее время король возвращался к этому разговору все реже. Может быть, считал, что дело решенное, а может быть, просто утомился от частых праздников и приемов гостей.

Его величество сделался задумчивым и рассеянным. Все чаще сидел один в королевском кабинете. Его любимым занятием стало разглядывать коллекцию, которую подарил Филарет. Особенно его величеству нравились марки с серебристым и голубым отливом. Он смотрел на них подолгу и вздыхал…

А Филарет никогда не вспоминал о своем прежнем увлечении. Он вел теперь жизнь кота-дворянина, полную любовных похождений и боевых подвигов.