Зверь из бездны - Корепанов Алексей Яковлевич - Страница 71

– Но он хоть похож на человека?

– Вполне, – заверил Вергилий. – Если ты имеешь в виду преображение, то…

Продолжения фразы Лешко уже не расслышал, потому что, резко сорвавшись с места, побежал к скрюченному каменному пальцу за озером.

«Неужели опоздал?.. Неужели опоздал?.. – непрерывно стучало в висках. – Неужели?.. Неужели?..»

По озеру гуляла мелкая рябь, торчащие на мелководье у берега черные коряги были облеплены свалявшимся грязным пухом, клочьями свисающим до самой воды. Гладкий высохший прибрежный ил не хранил никаких следов. Лешко обогнул озеро – под ногами влажно чавкало, то и дело попадались упругие кочки – и по высокой нехоженой траве устремился к черному обломку.

«Неужели?.. Неужели?..»

Оказавшись неподалеку от обломка, он перешел на шаг. Потом остановился и обернулся. Вергилий наконец-то догнал его и опустился рядом.

– Что это за химера? – спросил Лешко. – Справиться с ней можно?

Вергилий сделал неопределенный жест:

– Не знаю. Мне такие еще не попадались.

Лешко поискал глазами вокруг, но не обнаружил ничего подходящего: ни палки, ни камня. Тогда он вынул из кармана квантер и решительно двинулся вперед. «А если квантер не поможет – руками задушу, – сцепив зубы, подумал он. – Если она сидит у Лео на груди – значит, не так уж велика. Господи, только бы с Лео все было в порядке…»

– Осторожно, – предупредил Вергилий. – Она меня, кажется, не заметила; похоже, спит. Надо к ней подкрасться и…

– Все, не шуми! – прервал его Лешко, резко взмахнув рукой. – Больше ни слова и не мешай.

Он пригнулся и крадучись двинулся к камню.

– Они там, с другой стороны, – сдавленным голосом подсказан Вергилий.

– Я же сказал: больше ни слова! – раздраженно осадил его Лешко. – Помолчи!

Пробравшись к камню и держа квантер наготове, Лешко осторожно выглянул из-за зубчатого выступа – и у него болезненно сжалось сердце. В траве у камня, раскинув руки, навзничь лежал человек в серой рубашке с короткими рукавами и серых брюках; на скрещенных ногах человека были туфли с коричневыми рубчатыми подошвами. Глаза человека были закрыты, от лица словно веяло покоем и чем-то еще, чем-то, никак не поддающемся формулировке. «Умиротворение, – наконец понял Лешко. – У него умиротворенное лицо…» Такие лица ему уже приходилось видеть. У наркоманов. У пока еще живых, и уже умерших наркоманов. Но человек, лежащий у камня, не был мертвым: за свою полицейскую жизнь Лешко достаточно насмотрелся на мертвецов и мог безошибочно определить, находится ли перед ним человек или, увы, только тело…

Да, в траве лежал именно человек, а не тело. В траве лежал Леонардо Грег. И, судя по выражению его лица, блаженствовал в забытьи.

Лешко, затаив дыхание, рассматривал создание, развалившееся поперек груди Леонардо Грега. Вергилий, пожалуй, не преувеличил, назвав эту тварь химерой. Она была именно химерой – воплотившееся изображение из какого-то давнего-предавнего то ли исторического, то ли приключенческого фильма: размером с добрую овцу, с бородавчатой уродливой мордой, волосатым туловищем, длинным голым розовым хвостом и когтистыми птичьими лапами, то и дело скребущими землю. Глаза химеры были закрыты: судя по всему, ей было совсем неплохо на груди офицера Унипола Леонардо Грега.

Лешко поднял было руку с квантером, но тут же раздумал стрелять: боялся задеть Грега. Да и сможет ли поразить квантер это химерическое существо? Пожалуй, более эффективным будет хороший удар ногой, решил он. Главное – тихо подобраться, чтобы не разбудить голохвостую тварь. Он осторожно сделал шаг вперед и тут же замер на месте, потому что бородавчатые веки страшилища дрогнули и медленно приподнялись. Сползла с глаз дымчатая пленка – и Лешко ощутил парализующий взгляд химеры. Пальцы его сами собой разжались – и квантер упал на землю. Он, не в силах сделать ни одного движения, беспомощно стоял у каменного обломка, чувствуя, как затягивает, обволакивает его застывший взгляд двух огромных черных глаз. Ему казалось, что он превращается в камень, и в голову пришла мысль о том, что и этот обломок, возможно, не всегда был обломком…

Мобилизовав всю свою волю, Лешко попытался шагнуть назад, но тщетно: он был по рукам и ногам связан жутким взглядом химеры.

«Сейчас и я лягу там, рядом с Лео», – с ужасом подумал он и вспомнил о Вергилии. Сумеет ли помочь Вергилий?

Он хотел позвать Вергилия, но оказалось, что это тоже не в его силах.

Он не помнил, сколько простоял вот так, парализованный, – минуту или вечность, – но в какое-то мгновение вечности взгляд химеры чуть изменился. Возможно, миновали еще три десятка столетий, когда Лешко понял, что не в глаза чудовища смотрит он, а в глаза прекрасной женщины с золотыми волосами. Женщина лежала рядом с Грегом, положив руку ему на грудь. У нее были белые крылья. На ней было белое с золотом платье. Женщина смотрела на Лешко строгим взглядом, чуть нахмурившись; строгим – но отнюдь не враждебным. Еще через какое-то немеряное время он понял, что вновь чувствует собственное тело. Он шагнул вперед и наступил на что-то жесткое.

«Это квантер», – подумал он и посмотрел под ноги. Когда он вновь поднял глаза, ни химеры, ни женщины уже не было. Леонардо Грег в одиночестве лежал на траве и на лице его блуждала легкая улыбка.

Лешко растерянно огляделся. Поодаль из высокой травы высовывалась голова Вергилия. И все. Больше никого не было ни вокруг, ни в небе. Химера-оборотень либо исчезла, либо стала невидимой, либо превратилась во что-то другое: в траву… в землю… в дерево… в куст…

«Привиделось? – растерянно подумал он. – Кто привиделся: химера или крылатая женщина? Но ведь Вергилий тоже видел… Крылатая…»

Подобрав квантер, Лешко подошел к Грегу и, еще раз осмотревшись, присел на корточки рядом с ним. Дотронулся до руки Грега, приподнял – рука была теплой и безвольной, – и нащупал пульс. Пульс был слабым и редким.

«Жив! – Лешко почувствовал радость и облегчение. – Жив…»

– Лео! – Он потряс Грега за плечо, несильно похлопал по щекам. – Лео, очнись.

Глаза Грега по-прежнему были закрыты, а с губ не сходила легкая улыбка. Лешко вновь принялся трясти его, тереть виски, все сильнее хлопать по щекам, но Грег не собирался покидать мир своих грез.