Зверь из бездны - Корепанов Алексей Яковлевич - Страница 43

Они прошли ярко освещенным коридором, и госпожа Тамара открыла деревянную, грубо обработанную темно-коричневую дверь, испещренную пятнами от сучков.

– Проходите, господин Лешко.

В маленькой полукруглой комнатке за дверью стоял низкий, тоже деревянный, столик, окруженный креслами с завивающимися в спирали подлокотниками; окно было наполовину закрыто тяжелой темной занавесью. Вдоль стен, на разноцветных плетеных ковриках явно ручной работы, выстроились высокие черные вазы с красивыми золотыми разводами.

– Садитесь, – предложила госпожа Тамара и опустилась в кресло. – Давайте вашу объемку.

Лешко вынул из кармана объемку, протянул ее госпоже Тамаре и тоже сел, чувствуя нарастающее волнение. «Пространство обладает свойством накапливать информацию, – говорил биокомп. – А сенситив способен считывать эту информацию с любого предмета».

– Так что вы хотите узнать, господин Лешко? – спросила госпожа Тамара, внимательно рассматривая объемку. – Жив ли этот человек? – Она показала на изображение улыбающегося Леонардо Грега, вздымающего бокал наподобие факела в руке известной земной Статуи Свободы.

Лешко откашлялся.

– Да, госпожа Тамара. И если можно – где он сейчас находится.

Серые глаза мастера психометрии внимательно посмотрели на него.

– Это ваш друг?

– Да. Никак не можем отыскать…

– Унипол не может найти своего сотрудника. – Госпожа Тамара слегка усмехнулась. – Интересно. Что ж, попробуем.

Она положила объемку на столик перед собой и начала медленно водить над ней правой рукой, пристально глядя на изображение Леонардо Грега. Лешко не сводил с нее глаз. В полной тишине прошло несколько томительных минут. Госпожа Тамара продолжала совершать движения рукой, лицо ее было хмурым и сосредоточенным; на виске набухла синяя жилка, а над тонкими бровями проступили капельки пота. Лешко старался не дышать.

Наконец женщина бессильно уронила руку на стол, опустила голову и некоторое время сидела совершенно неподвижно, словно никак не могла прийти в себя. Лешко сдерживался изо всех сил, хотя вопрос готов был буквально слететь с его языка.

«Неужели?.. – печальные мысли стаей черных траурных птиц проносились в его голове. – Она просто не решается сказать мне об этом… Неужели?..»

Госпожа Тамара подняла голову, посмотрела на него и он обнаружил растерянность в ее взгляде.

– Что?.. – хрипло сказал он и сглотнул. – Что?

– Совершенно необычный случай. – Голос ее уже не был звонким. – Совершенно необычный. Либо здесь какое-то непонятное экранирование, либо… – Она пожала плечами, взяла объемку, всмотрелась в нее. – Не понимаю…

– Что… не понимаете? – выдавил Лешко. – Он жив?

– Не знаю. Я просто не вижу его. Я всегда вижу тех, кого мне нужно увидеть – и живых, и… ушедших. Но его я не вижу. И не могу определить, где сейчас находится ваш друг…

– Такое уже с вами случалось раньше?

– Нет, никогда.

– А что это может быть за экранирование?

– Не знаю.

– Но у вас есть какие-нибудь предположения? – настаивал Лешко. – При каких условиях психометрический контакт невозможен?

Госпожа Тамара сложила руки на коленях и долго молча смотрела на него.

– Знание нельзя получить только если человек находится вне пределов нашего мира, – наконец медленно сказала она. – То есть его физическое тело. А поскольку это невозможно, то… – Она вновь замолчала, а потом добавила: – Совершенно не понимаю, в чем тут дело. К сожалению, ничем не могу вам помочь, господин Лешко.

Она улыбнулась едва заметной виноватой улыбкой, вернула Лешко объемку и встала, чуть слышно шурша своим искристым черным платьем. Лешко тоже поднялся. В голове у него был полный сумбур. В этом сумбуре четко прослеживалась только одна мысль, которую он тщетно пытался отогнать от себя: неудача госпожи Тамары связана с тем, что Леонардо Грег действительно не находится в этом мире. Он находится вне пределов этого мира. В Преддверии…

Авто неслось по мокрой дороге по направлению к Кремсу вдоль двух рядов унылых деревьев, почти догола раздетых осенними ветрами. Лешко невидящими глазами смотрел на стремительно уносящееся под колеса серое покрытие шоссе и продолжал снова и снова во всех деталях воспроизводить в памяти свой визит к госпоже Тамаре.

Конечно, можно было объяснить неудачу сенситива просто ее слабыми способностями. Но информация, раздобытая Валентином, свидетельствовала как раз о противоположном! Уникальный дар госпожи Тамары подтверждался не только успешно пройденными ею специальными проверками, но и десятками случаев, когда она безошибочно указывала, где находятся пропавшие – как живые, так и мертвые. И вдруг – эта неудача с Лео…

«Неужели – Преддверие?..»

Он ругал себя за эту бредовую мысль, он пытался отцепить ее, затолкать в самый дальний угол, утопить в глубинах сознания, просто стереть из памяти – но ничего не получалось. Мысль не желала исчезать, она прилипла, как мокрые листья к капоту авто, и у Лешко уже не было сил бороться с ней.

«Если он действительно в Преддверии, я ничем не могу ему помочь, – подумал он, стискивая зубы. – Ничем…»

Постепенно сгущались туманные сумерки, дождь усилился и встречные авто казались большими рыбами с горящими круглыми глазами; рыбы выскальзывали из тумана и проскакивали мимо, то ли убегая от рыбацких сетей, то ли торопясь куда-то по своим рыбьим делам. Лешко ощущал какой-то непривычный упадок сил: ничего не хотелось делать – просто сесть в кресло у распахнутого окна, закрыть глаза и слушать, как шумит в ветвях дождь. Не хотелось ни в бар, ни в казино. Не хотелось возвращаться в свой кабинет и вновь ломать голову над разными версиями, выдвигать все новые и новые предположения и раз за разом приходить к выводу, что предположения эти никуда не годятся.

Когда впереди замаячили в тумане тусклые огни Кремса, он решил отправиться прямо домой, не заезжая в Унипол. Попетляв по знакомым улицам, он остановил авто на стоянке напротив пятиэтажного дома-цилиндра, в котором жил с тех пор, как покинул Землю и перебрался на Соколиную.

На Земле, в тихом Хелме с неторопливыми пешеходами и вечными старичками на бульваре остались родители и старшая сестра. На Земле, в Киеве, осталась женщина, которую он, как и одиннадцать лет назад, хотел бы назвать своей женой. Татьяна. Сейчас своей женой ее называл другой человек. Во время кратких визитов на Землю, погостив в родительском доме, Лешко улетал в Киев и поджидал ее возле роскошного розового здания, в котором она работала панорамисткой. Она позволяла себя поцеловать, сообщала мужу о том, что «нагрянул мой Стан», и они шли куда-нибудь поужинать, а потом бродили в парке над Днепром, сидели в беседке у старинного памятника князю Владимиру, и он рассказывал ей о своем полицейском житье-бытье, а она, прищурившись, задумчиво глядела в заднепровские дали. Потом он провожал ее домой и возвращался в Хелм… или прямо на Соколиную.