Заколдованный остров - Корепанов Алексей Яковлевич - Страница 25

– Я слушаю, – раздался в трубке недовольный голос Вийона. – Это, конечно же, ты, Влад?

– Как ты угадал? – удивился Влад. – Доброе утро.

– Именно утро, – буркнул Вийон, – и ничего доброго я в нем пока не нахожу. Кому же еще, кроме тебя, придет в голову трезвонить в такую рань? Куда ты вчера подевался, кулачный боец? Так хорошо сидели, Грустную Певицу слушали…

«Он-то откуда знает, что мне дали по физиономии? – вновь удивился Влад.

– Разве он тоже был в амфитеатре?»

– Так ведь ты же заснул, – сказал он. – Не хотелось тебя будить, уж больно ты сладко спал.

Вийон негодующе фыркнул:

– Спал! Как бы не так! Размышляя о вечном, погрузился в грезы. Это, если хочешь, можно назвать трансом, но никак не сном. Тело здесь, внизу, а душа витает. Вышел из транса, а тебя и след простыл.

Подожди-ка, Влад. – В трубке послышались какие-то невнятные звуки, похожие на плеск и стук стекла о стекло. Видимо, у Вийона все было под рукой. – А тебя и след простыл, – повторил он после небольшой паузы. – А теперь ты опять появился, хоть и не непосредственно, а по телефону – да состояние у меня, к сожалению, не то. Нет парения, Влад, нет парения.

– Парение – дело наживное, – заверил его Влад. – Скоро появится, я уверен.

– Твои слова меня здорово утешают, – в трубке вновь раздался плеск льющейся в бокал жидкости. – Парение – тонкая вещь, Влад. Не всегда приходит, нужен настрой, особое состояние души, особая нота. Как бы звучание готовой вот-вот лопнуть струны, только наоборот. Это сложно, Влад.

«Вот уж действительно, – с иронией подумай Влад. – Звучание наоборот – такое не каждый поймет, далеко не каждый. Скорее уж, каждый не поймет, если тоже наоборот…»

– А ты не помнишь, случаем, где тебя вчера Вода накрыла? – спросил он.

– В каком квартале?

– И ради этого стоило меня будить? – возмущенно воскликнул Вийон и в трубке забулькало. – Это что, имеет какое-то отношение к судьбам мира?

– Может быть и имеет. Готов поспорить, что ты просто не помнишь.

– А вот и помню, – уязвленно сказал Вийон. – По-моему… ну да, в аккурат напротив ворот пекарни. Я еще бродил и думал: вот, думаю, в пекарне выпекают хлеб для тела, но он не главный. Главный хлеб – тот, который питает душу, которым питается душа. Такие вот у меня возникли ассоциации. А тут потоп, но опять же для тела. Что такое тело, Влад?

Форма, оболочка, пустой бокал. Его-то можно промочить – и пусть себе мокнет! – но душа все равно останется сухой. Хотя, конечно, при мокром теле настроение уже не то. Что, проспорил, Влад?

– Настроение не то, весь промок – и вдруг: утренняя песня и лепесток в бокале, да?

– Какая песня, какой лепесток? – Вийон, кажется, ничего не понял. – И бокала-то нет, не то что лепестка. Еле добрался до ближайшего подвальчика. А там уж точно – и песни… и бокалы с лепестками.

Очень, понимаешь… хорошо после такой-то передряги, – Вийон начал слегка спотыкаться на словах.

Мечтатель-бродяга явно ничего не помнил о кольце. Однако провалы в памяти были у него иной природы, нежели у Дилии: непрестанно поглощая вино, можно напрочь забыть не только то, что делал вчера, но и собственное имя!

– А разговор наш ты помнишь, Вийон? Сначала пела Грустная Певица, а потом мы с тобой разговаривали.

– К-конечно! Хорошо поговорили, Влад! И вообще хорошо посидели, только ты потом куда-то исчез. Пришлось мне без тебя продолжать.

– Понятно, – сказал Влад. – Голова у меня разболелась, вот я и ушел.

Ладно, не буду тебя больше донимать своими расспросами. Отдыхай.

– И тебе удачи в де… в делах, – запинаясь, выговорил Вийон.

Влад положил трубку и вновь осмотрел свое маскировочное приспособление. Перстень с желтым, в прожилках, янтарем прочно сидел на кольце, скрывая его от постороннего взгляда. Влад собрался было встать, но еще одна внезапная мысль приковала его к дивану. Подперев кулаком подбородок, он начал сосредоточенно выстраивать новую цепочку рассуждений.

Без кольца он был слеп. Кольцо помогло ему начать разбираться в истинном положении дел (если, конечно, его предположения подтвердятся). Во всяком случае, кольцо помогло ему заметить некоторые странности в окружающем. Тот, кто владеет кольцом, видит суть, ту самую внутреннюю суть, о которой говорила Дилия. Кольцо можно замаскировать любым перстнем. Такое же кольцо может быть у любого прохожего – ведь кто-то же его потерял (если только оно не упало с неба или не было принесено Водой невесть откуда). У любого прохожего… У любого? У любого слуги, электромонтера, разносчика газет, пастуха, слесаря?

Нет! Такие кольца должны носить те, кто с непонятной пока целью и устроил все это, а именно – представители власти. Например, квартальные смотрители. Или даже и не они, а те, кто занимает самое высокое и внушительное здание Города – здание Магистрата. Магистры…

Влад резко поднялся, сбежал по ступеням и принялся расхаживать по спальне, продолжая усиленно размышлять.

Магистрат… Он никогда не был в этом восьми– или девятиэтажном белом здании с колоннами, возвышающемся на украшенной скульптурами просторной круглой площади в центре Города. Когда ему случалось забредать на эту площадь, он видел неподвижнне фигуры городских стражей в серых мундирах у высоких стеклянных дверей; иногда у распахнутых окон появлялись бородатые мужчины в одинаковых белых накидках – кажется, это и были магистры. Его никогда не интересовало, чем они там занимаются, у него никогда не возникало желания войти в стеклянные двери… да и не мог он припомнить, чтобы кто-то входил в эти двери. Собственно, он никогда ничего не думал ни по поводу Магистрата, ни по поводу его работников. Они всегда были для него такой же данностью, как Остров, небо и Вода, и ему и в голову не приходило задаться вопросом: кто они и что они? Теперь же он был почти уверен, что именно магистры причастны к этим странностям с повторяющимся днем.

Еще немного побродив от двери к окну и обратно, Влад додумался и до другого:

«Кольцо, безусловно, непростое, – сказал он себе, – и для того, кто его потерял, это действительно большая потеря. Потерявший будет, конечно же, искать его. Возможно, как раз сейчас он и бродит там, у пекарни, где Вийона настигла Вода. Если сейчас пойти туда, то, быть может, удастся увидеть владельца этого колечка. И ведь и объявление в „Ежедневной“ может появиться: потеряно, мол, кольцо; прошу вернуть или обменять. Владелец кольца знает, что к чему в Городе, знает причину этих несуразиц – или сам все это каким-то образом и устроил.

Или не только он, а целая группа… Надо идти к пекарне!»

Приняв такое решение, Влад больше ни минуты не задерживался в спальне. Забыв закрыть за собой дверь, он устремился по коридору к выходу из дома, охваченный волнением и азартом. Пересек тихий двор, в котором по-прежнему не было видно ни одного слуги, и вылетел на улицу. Чуть ли не бегом проскочил два или три квартала и только тогда опомнился и замедлил шаг. Кольцо было вещью необычной, и мало ли на что способен тот или те, кто знает о его существовании. А ведь ему-то, Владу, знать о кольце и вовсе не положено…

Пекарня находилась в четверти часа ходьбы от его дома. Влад помнил это приземистое серое здание; обнесенный высокой стеной двор пекарни примыкал к набережной, а сама она располагалась в углу небольшой площади, на которую выходили три или четыре улицы. Влад был уже неподалеку от площади, когда увидел впереди городских стражей. Они кучкой стояли на тротуаре у выхода на площадь, облаченные в серые приталенные мундиры с узкими желтыми полосками вдоль рукавов, с черными резиновыми дубинками, подцепленными к черным ремням с металлическими пряжками; их форменные брюки были заправлены в высокие ботинки со шнуровкой. Было непонятно, зачем они здесь собрались – то ли чтобы просто поговорить, то ли по какой-то иной надобности. Влад не дошел до них нескольких шагов, когда стражи, словно по команде, быстро рассыпались цепочкой поперек тротуаров и мостовой, загородив ему проход на площадь.