Заколдованный остров - Корепанов Алексей Яковлевич - Страница 22

Все газеты походили одна на другую. Если верить в то, что там было написано, рабочие коммунальной службы каждое утро начинали замену труб в одиннадцатом квартале. Если верить газетам, скульптуры музыкантов ежедневно сползали с обрыва. Если верить газетам, каждый день походил на предыдущий. Словно повторялся, без конца повторялся один и тот же день, всегда один и тот же день – ну, разве что, с небольшими вариациями.

Правда, не каждый день на улицы Города вторгалась Вода. И не каждый день приходил к пристани Черный Корабль.

Он беспомощно сидел, чувствуя, что совершенно запутался, что не может понять и объяснить происходящее. Вокруг, оказывается, творилось нечто странное, а он все это время был слеп и ничего не замечал. Теперь наступало прозрение, но картина не становилась ясней. Происходящее представлялось нагромождением беспорядочных пятен и линий, переплетением загадочных фигур, как на холстах Дилии…

«Дилия помнит, – внезапно подумал он. – Я не помню, а Дилия помнит. И Альтер… Неужели они не замечают этого повторения? Или газеты не отражают истинных событий? Или и Дилия, и Альтер, и кто-то еще все знают и понимают, и видят свет там, где для меня все скрыто мраком – только не говорят об этом мне? Почему? Почему я не такой?..»

Он опять захлебывался в вопросах. У него не было никакой уверенности в том, что он когда-нибудь отыщет ответы на эти вопросы. Но он знал, что отныне жизнь его пойдет совсем по-другому. Пусть он набьет себе шишек, пусть даже расшибет лоб, пытаясь проломить стену, за которой скрывается неведомая истина, но стена должна рухнуть, непременно должна рухнуть!

«Должна, как бы не так! – осадил он себя. – Это мне так хочется. А стене-то совершенно все равно, чего мне там хочется: стена и есть стена…»

Вислощекий хозяин кафе продолжал посапывать в кресле, в сером небе за окном не видно было никаких направляющих знаков. Влад ожесточенно разглаживал ладонью помятые газеты и хмурил брови, не зная, как ему выбраться из этой пучины неведения.

Уходящая к горизонту поверхность Воды была совершенно неподвижной и казалась гигантским зеркалом, созданным неведомо кем и когда только для того, чтобы в нем отражалось пустое небо. Влад перегнулся через ограду, прикинул расстояние до Воды: ее уровень был гораздо ниже, чем вчера, и ничто пока не предвещало нового наводнения. Управляющие миром таинственные силы, кажется, давали Городу передышку. Или просто играли сегодня черными фигурами. У них был день черных фигур.

«Два варианта одного и того же дня, – подумал Влад. – Вчера в наступление шли белые – и нам пришлось несладко. Сегодня можно немного отдышаться и вновь приготовиться дрожать, потому что завтра, возможно, начнется очередное наступление. На обоих флангах. Против нас играют то черными, то белыми, но партия-то одна и та же. И независимо от цвета фигур, белый ферзь – Белый Призрак – всегда выступает на стороне противника. Кто наш противник?..»

Он ни в чем не был уверен. Он ни в чем не разобрался. Его предположения могли быть истинными – и могли быть ложными, и все, что представлялось ему, на деле, возможно, выглядело совсем иначе. В голову ему вдруг пришло такое сравнение: нажимая на выключатель в коридоре, можно включить свет в комнате. Если тот, кто находится в комнате, ничего не знает о существовании электропроводки, он не сможет понять, почему вдруг зажглась люстра под потолком; он и не подозревает, что кто-то нажал на выключатель за закрытой дверью, в коридоре…

– Что, настало время готовить плоты?

Влад вздрогнул. Вновь, как и вчера, Альтер подошел к нему совершенно неслышно. Вновь, как и вчера, спросил о плотах. Впрочем, вопрос его был вполне естественным: разве можно забыть о постоянной угрозе?

– Да нет, сегодня пока все спокойно, – повернувшись от ограждения набережной, сказал Влад. – А вот вчера немного промокли.

– Да уж, не без этого, – кивнул Альтер. – Ты еще не предлагал магистрам свои проекты?

– Не успел, – не сразу ответил Влад. – То одно, то другое…

Он присел на ограду и, согнувшись, положил руки на колени, наблюдая за своим неизменным собеседником. У того, как всегда, был невозмутимый вид, и одет он был, как обычно: черепичного цвета накидка, зеленые шорты с широким черным ремнем. Влад перевел взгляд на руки Альтера: два черных перстня – тоже, быть может, какая-нибудь старая школа – и больше никаких украшений. Никаких колец. Никаких колец…

«Если бы он видел сейчас эту штуку у меня над головой, он бы мне об

этом наверняка сказал, – подумал Влад. – Интересно, надень я ему свое

колечко, увидит ли он в зеркале такую же над собой? Хотя… Хотя он и так

все помнит».

Да, Альтер, безусловно, помнил вчерашнее, помнил без всяких колец. А что еще он помнил?

– Вчера мой мудрый Бат изрек одну любопытную мысль, – начал Влад, блуждая взглядом по пустынной набережной. – Будто бы и Вода, и Белый Призрак – это наказание. За то, что когда-то, уж не знаю, когда, мы нарушили какой-то порядок. Ну, не мы с тобой, конечно, а вообще – горожане. Вот теперь и получаем оплеухи.

– Да, случается, – заметил Альтер, устраиваясь на скамье. – Иногда – по челюсти.

Влад смущенно хмыкнул. Альтер был вчера на кулачных боях и все видел.

И помнил.

– Думаю, если бы выбор этого малого пал на тебя, ты бы тоже получил, – пробормотал он.

Альтер пожал плечами:

– Не спорю. Это я так, к примеру. Так к чему ты клонишь насчет своего Бата?

– К тому и клоню. Они когда-то что-то там натворили, а страдаем за это мы. Разве это справедливо? Собственно, это все только домыслы Бата, но меня почему-то задело. Даже не знаю… – Влад замолчал и развел руками.

– А от меня-то ты чего хочешь? – медленно спросил Альтер, потирая босой пяткой лакированные ногти на другой ноге.

– Ну, как ты думаешь, такое вообще может быть? Справедливо было бы такое?

Альтер переменил ногу и все так же медленно произнес:

– Почему вдруг тебя это так задело? И почему ты думаешь, что я что-нибудь думаю по этому поводу?

– Ну, не думаешь – и не надо, – глядя в сторону, сухо сказал Влад. – А насчет того, что задело… Не знаю…

– Ладно, Влад, не дуйся с утра. Вода спокойная, до ночи еще далеко.

Стоит ли напрягаться? – Альтер поиграл шнуром своей накидки. – Есть такое древнее изречение, касающееся грехов и возмездия за них: отцы ели незрелые плоды, а во рту кисло у детей. То бишь грешили отцы, а страдают дети. И придуман еще некий закон: согрешил в одной жизни – страдай за это в следующем воплощении. А поскольку о своей прежней жизни мы ничего не помним, то и не можем понять, почему теперь все шишки валятся нам на голову.

– Какое следующее воплощение? – Влад недоверчиво посмотрел на собеседника. – С чего ты взял, что будет какая-то другая жизнь?

– Я же сказал: придуман закон о возмездии за грехи, совершенные человеком в его предыдущей жизни. Не мной придуман. И главное – именно придуман, Влад. Потому что такой закон был бы несправедлив с позиции истинной справедливости. Покаран за грех должен быть именно тот человек, который согрешил. Именно здесь и именно сейчас! Покаран сразу, а не потом. И желательно, чтобы кара была крайне суровой, потому что он сознательно и умышленно причинил зло.

– Это ты уж как-то слишком, – неуверенно возразил Влад. – А если и весь-то грех в том, что сломал кому-то челюсть на кулачных боях?

– Да, зло бывает разное. И возмездие тоже разное – в зависимости от тяжести греха.

– А кто определит-то, Альтер, кто оценит? – вскинулся Влад. – Кто будет судить?

– Не было бы грехов – и судить не пришлось бы, – ответил Альтер, вновь дергая свой шнурок. – А коль есть грехи – и судьи найдутся. Ты хотел узнать мое мнение – вот я тебе его и высказал.

– Да-а, – задумчиво протянул Влад. – Спасибо.

Альтер удивленно поднял голову:

– За что, собственно?

– За мнение. Ты интересный человек, Альтер.

Альтер неопределенно повел плечом и промолчал, а Влад подумал, что вчера у них не было такого разговора. Вчера они говорили о другом.