Время Чёрной Луны - Корепанов Алексей Яковлевич - Страница 66

Господи, чего только они не ухитрились сотворить…

А что же было дальше? И в самом ли деле были они, эти новые люди, вернее, уже не люди – или просто такой вот сон приснился мне-Вселенной?

Нет, это все-таки были именно люди, о чем свидетельствовало дальнейшее их поведение. Достигнув всех этих немыслимых высот, человечество просто застыло на месте. Люди тридцатого или там сорокового века сидели-посиживали у своих супертелевизоров, насыщались неслыханными и невиданными доселе яствами да занимались любовью ради собственного удовольствия… и на хрена им было глядеть на это никому не нужное звездное небо!

У Владимира Одоевского есть очень меткое выражение касательно человека: ОТОРОПЕТЬ НА ВСЮ ЖИЗНЬ. Человек ОТОРОПЕЛ на всю жизнь. Какое-то онемение нашло на все его душевные способности. Это Одоевский из прошлого, из своего девятнадцатого столетия, говорил и о них тоже, людях тридцатого или сорокового. И о многих из нас, людях двадцатого. Увы, Вселенная просто переполнена оторопевшими на всю жизнь…

Золотой век… Золотой век – неизбежный финал любой цивилизации, если только до этого она не погибнет от демографического взрыва, экологической катастрофы, энергетического кризиса, ядерной войны… да мало ли разных причин? Бесконечный золотой век… Сиди себе у телевизора и поглощай реплицированные бифштексы, запивая их реплицированным же пенистым пивом. Золотой век.

А ведь есть и другой путь. Путь полного слияния с природой. Слиться, раствориться – и никаких раздумий о смысле жизни. Жить просто, как животные и растения («Я удивительно свободно двигаюсь среди Природы – я составляю с ней одно целое». Опять не я, а Торо! Впрочем, я и не мог такое сказать…), и умирать беспечально и легко, прожив свой срок, вливаясь в биосферу в новом качестве и оставаясь ее неотъемлемой частью… Хотя вот тогда-то это действительно будут уже не люди, а совсем иные существа.

…И все-таки никакие это были не отражения, а всего лишь мои вселенские сны, которые сбываются не чаще, чем сбываются любые сны…

Нужно было стряхнуть с себя вселенское тело, выбраться из вселенского тела и продолжать свой путь. Менялось, менялось окружающее, тускнели дали, но за ними новым светом наливались другие. Где-то в этих далях меня могла ждать удача, пусть даже не удача, а только ее тень, невнятный намек, дуновение надежды, но – могла ждать. Я очень хотел отыскать ее…

Я не любил назойливых людей и сам старался не быть назойливым, но ничего не мог с собой поделать; мне нужна была подсказка беджа.

«Сю! – беззвучно крикнул я во Вселенную, стремительно превращаясь в обычную частицу Вселенной, забывшую о своем абсолютном знании.

– Я, конечно, виноват в том, что настырен, нахален и назойлив, но только намекни: где мне искать? Ну что тебе стоит, милый ты мой бедж! Только намекни, где мне ее искать, и я обещаю впредь не приставать к тебе с вопросами».

Потом было долгое-долгое молчание, и я решил, что Сю просто устал от моих приставаний и общение наше прервалось надолго; может быть, навсегда.

Но я слишком плохо думал о бедже. Вселенная все еще продолжала разбегаться во все стороны от меня – неприметной материальной точки, повисшей внутри воздушного шарика, который надувал какой-то запредельный карапуз, – когда бедж отозвался.

«Давать обещания – в природе человеческой. – Сю мысленно вздохнул. – И в природе человеческой – не выполнять их. Я не могу дать тебе никакого намека, иначе изменится ход многих процессов. Прислушайся к себе, вслушайся в себя – и тогда, не исключено, сможешь сам выбрать направление. Вы, люди, не доверяете себе и постоянно теряете себя… к сожалению…»

«Одно только слово, – настаивал я. – Вперед? Вниз? Назад?»

«Я уже ответил, что в случае передачи любой информации изменится ход многих процессов. И, возможно, реализуется не самый оптимальный вариант. Любое вмешательство в структуру событий чревато нарушением структуры…»

«А как же Хрыкин и его команда? – прервал я беджа. – Они-то вмешиваются – и живут себе, припеваючи, и мироздание не рассыпается в прах. Значит, им можно? Да, Сю?»

«До поры, – не сразу ответил бедж. – К тому же, иногда удается производить коррекцию структуры…»

«Кому удается? Всевышнему? Так пусть подкорректирует еще раз, когда ты подскажешь мне, где искать Илонлли».

Мне показалось, что я внезапно провалился в прорубь – такой холод вдруг ворвался в мое сознание. Мыслеобраз беджа гигантским айсбергом вознесся к небу на горизонте, обрамляющем бесконечную снежную равнину. Мелкие льдинки-образы, которые швырял в меня невесть откуда взявшийся сильный ветер, больно кололи в самое сердце.

«Любая коррекция в принципе нежелательна, в прин-ци-пе, – отчеканил Сю. – Проводится только в экстремальной ситуации. И не поминай всуе…»

Ох, как мне не хотелось сдаваться!

«Например?» – сложил я слово из мелких льдинок, представив себя Каем в чертоге Снежной Королевы.

«Например – из известных тебе событий – то, что у вас, людей, принято называть Тунгусским метеоритом».

«А это и не метеорит вовсе, а ядро кометы, – подхватил я. – «Черная дыра», инопланетный космический корабль из антивещества, материализация недружелюбно к нам относящихся потусторонних сил…»

«Нет. Просто иная Вселенная в точке бифуркации. Совершенно, казалось бы, необязательное и, вместе с тем, отнюдь не случайное событие. Не буду объяснять причины, поскольку наш разговор не об этом. Так вот, в первоначальном варианте то, что вы называете Тунгусским метеоритом, перешло в иное состояние не над тайгой, а над весьма густо населенной территорией. Энергетический выброс полностью уничтожил этот участок биосферы, и там осталась только раскаленная пустыня. И потребовалась не одна, а даже две коррекции для того, чтобы практически полностью нейтрализовать выброс и перенести событие в другое место. И все это делалось только потому, что заранее было известно: в будущем, которое стало уже вашим прошлым, в регионе первоначально совершившегося события должен появиться на свет некто, кому предназначено в критический момент спасти земную цивилизацию».