Время Чёрной Луны - Корепанов Алексей Яковлевич - Страница 46

Илонгли закусила губу и ударила кулаком по стволу.

– Неужели заметили?

– Что это? – сипло спросил Виталя.

Девушка, не отвечая, наблюдала за черным осьминогом. Я предпочитал молчать. Никаких воспоминаний этот осьминог у меня не вызывал, но я почему-то был убежден, что если он направляется именно к нам – нам от него не скрыться. Даже в самой глухой чащобе. Даже в какой-нибудь норе. И я вновь пожалел, что нет у меня пистолета.

Плавно переместившись метров на сто ближе к лесу, черное пятно вновь застыло над тем, что раньше было землей. Теперь я понял, что это не какое-то диковинное летающее существо, а механизм или, возможно, ксенобиоаппарат, сплав машины с иноземным организмом, придуманный в лаборатории мыслящих существ с чужих звезд. Я ничем не мог обосновать эту внезапно появившуюся уверенность, идущую не от разума, а от чувств, но она не покидала меня. Верхняя плоскость аппарата пошла волнами, вздулись на ней черные пузыри и тут же опали, и поверхность вновь стала ровной – только теперь на ней стояли широкоплечие черные фигуры с вполне человеческими руками и ногами и чем-то напоминающим маски хоккейных вратарей на месте лиц. В руках этого хоккейного воинства были дальнобойные боевые лазеры или, возможно, армейские плазмометы направленного действия; и хорошо бы, не многозарядные дезинтеграторы, способные распылить на атомы, а то и вовсе загнать в вакуум все окрестности вместе с нами, лесом и валами клубящихся неприветливых туч.

– Бли-ин, – сдавленно сказал побледневший Виталя. – Терминаторы какие-то…

По-моему, он понял, что попал вовсе не на съемочную площадку, и что дело может принять серьезный оборот и совсем не обязательно кончиться победой наших над чужаками, как бывает в видиках. Глаза у него стали совершенно круглыми и жалобными, но все-таки таилось в них любопытство, смешанное с испугом. Илонгли была серьезной и немного растерянной, она явно не знала, что лучше всего предпринять и можно ли вообще предпринять что-либо действенное против этой хорошо вооруженной бригады. И вновь я почуял неведомым чутьем, что мы столкнулись не с живыми людьми, а с квазиживыми организмами, ищейками Хруфра, давно уже, наверное, поджидающими нас здесь. Поджидающими меня.

Я не испытывал страха. Что они были для меня, эти мультипликационные биокиберы Хруфра, по сравнению с теми безликими псевдолюдьми из моего парка?

Ищейки пока словно не замечали нас. Они замерли, как на стоп-кадре, будто совершенно случайно выбрались подышать свежим воздухом именно тогда, когда мы дошли до края леса. Все это действительно чересчур смахивало на видики для подростков, и я предпочел бы оставаться на месте и ждать развития событий, но командовал здесь не я, а Илонгли, и она уже приняла решение.

– Уходим по кромке. – Она показала рукой направление вдоль правой от нас стороны леса, рассеченного клином пустоши. – Попробуем их обойти. Идите за мной.

Подросток вздохнул и жалобно сказал:

– Мне бы на остановку. Меня ребята ждут. В гробу я видал такие приключения, сто лет они мне…

– Не ной! – оборвала его Илонгли. – Нет здесь никаких остановок. А не хочешь идти – не иди, оставайся здесь.

– А чего это вы грубите? – взъерошился Виталя. – Я тоже грубить могу.

Я успокаивающе похлопал его по плечу:

– Идем-идем, Виталя. Одному здесь будет скучно.

И вновь мы вслед за девушкой побрели сквозь подлесок, чуть углубившись в чащу, чтобы нас нельзя было заметить со стороны пустоши. «Ишь, грубит, – ворчал подросток. – Прямо как училка». Илонгли его не слушала; она, чуть пригнувшись, крадущимися шагами скользила по траве, то и дело поглядывая туда, где простиралась на месте леса вылизанная языками нездешнего холодного пламени оплавленная пустошь. Я не очень-то рассчитывал, что нам удастся ускользнуть от ищеек (хотя и потер камешек в кармане), но старался не отставать. А вдруг это вовсе никакие не ищейки Хруфра, а обыкновенный пограничный наряд, или местный патруль, или отряд самообороны?

Посчитав, что пройден уже достаточный путь, девушка вновь свернула к пустоши. Осторожно раздвинула ветви и с досадой прошептала что-то неразборчивое. Черный аппарат все это время не висел на месте; пока мы пробирались по лесу, он пересек пустошь и теперь находился гораздо ближе к нам. Ищейки стояли в прежних позах, похожие на изваяния. Не оставалось сомнений, что они давно уже засекли нас своими инфрасупермульти– или какими там еще анализаторами, и теперь просто играют с нами, оттягивая и предвкушая миг поимки. Не они, конечно, оттягивали и предвкушали, они-то были простыми орудиями, а сам Хруфр.

– Чего они хотят, Терминаторы эти раздолбанные? – простонал Виталя. – Чего они хотят-то?

Илонгли опустилась на траву, скрестила исцарапанные ноги по-турецки и, ослабив шнуровку, сдвинула куртку на спину, почти полностью обнажив смуглые от загара плечи. Стянула перчатку, сорвала травинку и, перехватив взгляд подростка, вернула куртку на место и хмуро усмехнулась:

– Очень они желают заполучить Доргиса. Никак не могут успокоиться.

Подросток затравленно посмотрел на меня:

– А что вы с ними не поделили, дяденька? Они вас кончить хотят? Тикать надо отсюда, тикать со всех ног, туда, откуда пришли!

Я сел рядом с девушкой, щелчком сбил какую-то невзрачную букашку с ее руки. Больше всего на свете мне хотелось сейчас раздеться, снять сапоги и выпить холодного пива. Духота не убывала.

– Садись, Виталя. – Я похлопал по траве. – Видишь ли, если они нас заметили, то никуда нам от них не деться, тикай, не тикай. А если не заметили – то посидим да и пойдем себе потихоньку, поищем другой путь; здесь-то нам явно не пробраться. Да, Илонгли?

Девушка грустно посмотрела на меня и пожала плечами.

– Что вы с ними не поделили-то? – с отчаянием повторил Виталя, не приняв мое предложение сесть.

– Им нужен Доргис, – сказала Илонгли. – Им нужны такие, как Доргис. Они хотят сделать таких, как Доргис, не такими. Другими. Не допустить, чтобы в темноте хоть кто-нибудь видел отблески миров.

– Как ты сказала?

Я не верил своим ушам. Откуда она могла знать эти слова?

Илонгли грустно улыбнулась: