Вино Асканты - Корепанов Алексей Яковлевич - Страница 15

– Возле замка. Когда я… мы подъезжали. Крут его узнал, сразу сказал, что это конь Гронгарда Странника… Хотели копьями, но он умчался в лес. Крут подумал, что опять засада, как у того моста, но от ворот прибежал человек с ключами и сообщил, что ты в замке. Я слышала.

– Тот человек пониже меня, в черном плаще, безбородый? – быстро спросил Грон.

– Нет, какой-то карлик, лицо сморщенное, щеки трясутся, а ноги кривые-кривые, и колени в разные стороны.

«Колдун мог принять другой облик, – подумал Грон. – Для него это наверное проще простого. Но для чего Колдуну сначала выдавать меня озерным метателям, а потом спасать? Проверял мою сообразительность? Зачем?»

Он предпочел больше не думать о Колдуне, потому что все, касающееся Колдуна, не поддавалось объяснению. Он нашарил в темноте руку девушки и нежно и ободряюще сжал ее.

– Пойдем дальше, Рения. Не думаю, что метатели одолеют ту дверь, но все-таки поспешим. Хочется увидеть небо.

…Грон почти угадал. Подземный ход действительно заканчивался в лесу, только не под пнем, а под рухнувшим когда-то в густой подлесок ветвистым стволом. Кто-то вдобавок забросал ствол хворостом, и Грону пришлось поработать мечом, прорубая и раздвигая этот завал.

– Потерпи еще немного, Рения, – ласково сказал Грон, заботливо счищая с платья девушки мелкие сухие иголки. – Нам нужно уйти подальше отсюда, и все обдумать. Перехитрим их – пойдем не вперед, а назад, к замку. Давай кинжал, ему найдется место у меня за поясом. Думаю, Тинтан нас разыщет.

Он не сомневался, что конь где-то рядом: Тинтан не мог бросить хозяина.

– Я совсем не устала. – Девушка попыталась улыбнуться, но улыбка получилась печальной. – Поверь, Гронгард, я не могла отказаться, я…

Грон рассек ладонью воздух.

– Потом. Все потом. Сейчас нужно идти.

Высокие деревья сплетались кронами, почти полностью закрывая небо, под пружинящим слоем опавшей листвы скрывались пни и сухие ветви; ветви с громким треском ломались под ногами; молодая поросль заполняла все пространство между стволами и идти в этом хрустящем и шуршащем полумраке было нелегко. Грон не хотел пускать в дело меч – не стоило оставлять за собой следов. Он шел, отводя руками гибкие тонкие ветви, слушал дыхание девушки и чувствовал, как тупо ноет в груди, словно засела там, в глубине, какая-то заноза.

Полумрак постепенно растворялся, вокруг становилось светлее, впереди, между сплетенными стволами и ветвями, забрезжил простор. Они вышли к окраине леса и остановились у кромки деревьев, осматривая распахнувшееся перед ними пространство. Зелено-желтая неподвижная стена леса плавным полукругом уходила в обе стороны от них, закрывая горизонт. Вдоль деревьев тянулась широкая полоса бурой ссохшейся земли, исчерченной глубокими бороздами, перемежавшимися цепочками земляных комьев. Создавалось впечатление, что какой-то великан некогда поднимал здесь целину, вспарывая почву с помощью впряженного в гигантский плуг дракона. Позади заброшенной пашни беспомощно взывали к серому небу обугленные скелеты деревьев, а еще дальше темной громадой вырастал из земли замок, подпирая небо плоскими вершинами высоких башен.

– С какой стороны вы подъезжали к воротам?

Рения подумала и показала рукой.

– Оттуда. Замок был справа от дороги.

– Очень хорошо. Значит, отряд Крута оседлал лошадей и бросился в погоню за нами, думая, что мы отыскали Тинтана и поскакали дальше.

– Почему ты решил, что они уехали? – удивилась Рения. – Может быть, они все же выломали дверь и идут сейчас тем подземным ходом?

– Нет. – Грон покачал головой. – Видишь пыль над дорогой? В той стороне, до самого леса.

– Кажется, вижу, – всмотревшись, неуверенно ответила девушка. – Ты думаешь?..

– Да. Клянусь духами рассвета, они сейчас летят вперед, не жалея коней, и вернутся не скоро. Где ты видела моего Тинтана?

Рения, сдвинув брови, вновь осмотрелась.

– Мы уже выезжали на пустошь, он был там, шагах в тридцати-сорока. Громко заржал, помчался к лесу и там продолжал ржать.

– Понятно. – Грон улыбнулся. – Дружище Тинтан хотел отвлечь метателей от замка. От меня. Дружище Тинтан!..

Девушка с восхищением посмотрела на вольного бойца.

– У тебя чудесный конь! Неужели бывают такие кони?

– Другого такого нет, – коротко ответил Грон и, внимательно разглядывая пашню, медленно направился вдоль кромки леса в сторону дороги.

Девушка пошла за ним, подбирая руками подол длинного платья, стараясь ступать мягкими серыми сапожками по следам Грона и то и дело бросая взгляд на его широкую спину.

– Когда должен вернуться второй отряд? – спросил вольный боец. – Я знаю, метатели разделились у черной скалы.

Он не стал уточнять, откуда ему это известно. О разговорах с Колдуном и о самом Колдуне он говорить не хотел. Так же как о серебристом летающем яйце и Одноглазой Старухе.

– Я не слышала, какой приказ Крут давал Сигсу. Знаю только по разговорам, что нашедшие замок должны дождаться остальных. Крут при всех никогда ничего не обсуждал с Леком и Сигсом.

– Так это Крут командует метателями? А какого же командира я снял из арбалета у моста?

– Хрипун не был командиром. Крут приказал ему вывести отряд к мосту, а сам ехал сзади.

– Вот ка-ак? – протянул Грон, не отрывая взгляда от бурых комьев. – Этот Крут, судя по всему… Видишь? Видишь его следы?

– Где? – встревоженно вскрикнула Рения.

– Он недавно прохаживался здесь; следы совсем свежие, еще не подсохли. А ушел вон туда.

Грон ускорил шаги, а Рения успокоенно вздохнула, когда увидела на пашне отпечатки конских копыт и поняла, что вольный боец говорит о коне, а не о Круте. Следы сворачивали в лес. Примятые трава и кустарник отмечали путь Тинтана. Грон остановился, приставил к губам слегка разведенные полусогнутые ладони и тихо засвистел. Подождал, прислушиваясь, и засвистел опять.

– Ты свистишь, как птица суиссия в нашем лесу, – улыбнулась Рения.

Грон поправил перекинутый через плечо плащ и улыбнулся в ответ.

– Слышишь? Из дремучих лесов возвращается верный тинтан, мой помощник, мой друг, мой спаситель!

– Слышу! – отозвалась Рения, невольно заражаясь радостью Грона.

Не услышать было просто невозможно. Треск ветвей, приближаясь, катился по лесу, словно десятка два от души хлебнувших зеленой настойки искалорских кузнецов вновь спешили в веселое заведение на Неугомонной площади. Грон бросился вперед и припал к шее Тинтана. Он выбирал из длинной рыжей гривы лесной сор, похлопывал коня по бокам, что-то приговаривал, а Тинтан тихо ржал и поматывал головой, всем своим видом выражая радость от встречи с нашедшимся наконец хозяином. С боков его свисали колчан и дорожная сумка, из которой выглядывал арбалет. Рения умилялась, глядя на эту сцену, но в глубине ее глаз леденела печаль.

– Вот, Тинтан, смотри, – сказал Грон, подводя коня к девушке. – Это Рения. Ты ее уже видел, только она тогда была в коричневом плаще и с другой компанией. Теперь она со мной, и придется тебе повозить нас обоих. Или ты уже отвык от седоков?

Рыжий конь подошел к девушке и замер, приподняв переднее копыто. Потянулся к ней взлохмаченной головой, глядя умными рыжими глазами, и Рения, улыбаясь, погладила его.

– А теперь, дружище, вези нас к дороге, – распорядился вольный боец.

– Устроимся там поблизости, так, чтобы можно было заметить второй отряд, и чтобы нас не заметили. И подумаем, что делать дальше. Заодно и подкрепимся, только без костров.

Грон не стал пока говорить Рении, что все уже обдумал. Он хотел, чтобы она поделилась пережитым и рассказала обо всех своих печалях.