Уснувший принц - Корепанов Алексей Яковлевич - Страница 20

Вечером вновь засиделись допоздна, обмениваясь впечатлениями, и единогласно решили, что Имм ничуть не хуже Клеола и что собачьи бои с участием действительно восхитительных по своим бойцовских качествам косматых широколобых степных псов – это как раз то самое зрелище, которого не хватает жителям острова Мери. Потом отправились гулять по ночному городу, побывали в сказочных светящихся садах с реками музыки и водоворотами танцев и, переполненные впечатлениями, добрались таки до дома для путешественников и, утомленные, разбрелись по своим комнатам.

Наутро неугомонный Риолен разбудил Аленора ни свет ни заря, но Аленор, сославшись на усталость, отказался последовать за другом на бои. Ему действительно хотелось спать, но дело было даже не в этом. Ночью ему опять снилось что-то неприятное, обернувшееся при пробуждении бесформенным черным облаком, расползшимся в глубине его души. Юноша вновь испытывал какое-то внутреннее напряжение; ему казалось, что копится, копится, нарастает вокруг него нечто необъяснимое и пугающее…

«Что со мной творится? – думал Аленор, глядя на легкие тени ветвей, покачивающиеся на стене. – Я как будто все время чего-то жду…»

Он с силой провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть липкую паутину тревоги – и в этот момент раздался стук в дверь. Аленор невольно вздрогнул, поднялся с дивана и, почему-то не решаясь сделать ни шагу, громко сказал:

– Можно войти.

Дверь открылась – и на пороге возник высокий человек в зеленой накидке с вышитыми белыми птицами. Сердце у Аленора оборвалось.

–Ты Аленор, сын Ламерада? – спросил гонец.

– Да, – едва смог выдавить из себя юноша.

– Ф-фу! – облегченно вздохнул гонец и вытер пот со лба. – Наконец-то разыскал. Объездил уже пять домов.

– Ты откуда? – Аленор не сводил взгляда с белого бумажного пакета, появившегося в руке гонца.

– Почтовая служба Клеолского округа. Послание эстафетой передали из Имма, утренним паромом. Могу я удостовериться, что доставил его по назначению?

– Да, конечно, – пробормотал Аленор, порылся в суме и извлек футляр с копией крестильной грамоты – документа о свершении таинства крещения.

Гонец вручил ему пакет, выпил две чашки воды и удалился. Юноша, сжимая пакет кончиками пальцев, сел на диван, не решаясь надорвать прочную гладкую бумагу с едва заметными бледно-розовыми разводами. Если письмо не прочитано

– его можно отложить в сторону и продолжать заниматься своими делами. Прочитанное письмо могло надолго оторвать от обычных дел, перечеркнуть все намеченные планы и даже круто изменить судьбу…

Охваченный тягостным тревожным чувством, юноша нерешительно попытался надорвать угол пакета. У него ничего не получилось. Набрав в грудь побольше воздуха, словно собираясь прыгнуть с обрыва в глубину темного омута, Аленор удвоил усилия. Раздался резкий тревожный звук разрываемой бумаги, полоснувший по сердцу, пальцы, забравшись внутрь пакета, нащупали сложенный лист и извлекли его на свет.

Первым делом Аленор взглянул на подпись под коротким, всего в две строки, посланием: «Фалигот». Потом, отказываясь верить своим глазам, быстро прочитал эти две строки, написанные дядей его матери, весельчаком и шутником альдом Фалиготом. Если дядюшка шутил и в этот раз, то шутка его стоила всех прежних шуток вместе взятых.

«Аленор, – писал Фалигот крупным неровным почерком, – у нас случилось несчастье. Твоя мать ушла из жизни. Мы все не можем в это поверить, но, увы, это так. Крепись. Такова воля Творца».

«Такова воля Творца… Такова воля Творца…»

Только спустя некоторое время Аленор понял, что монотонно повторяет вслух эти слова.

– Такова воля Творца…

Но почему такова воля Творца?!

Его вдруг словно пронзили кинжалом: она ведь предчувствовала это! «У меня нехорошее предчувствие, сынок…» И он тоже предчувствовал – вот откуда эти бесформенные черные сны… Но почему?.. Почему?..

Фалигот не соообщал никаких подробностей, ничего не говорил о причине внезапного ухода матери – да и разве это сейчас было главным? Другое было главным: «Твоя мать ушла… Такова воля Творца…» Мама ушла. Мама – ушла. Стала ушедшей. У-шед-шей…

От него вдруг начал ускользать смысл этих слов, он перестал соображать, где находится и что его окружает; он сидел на диване, размеренно раскачиваясь вперед и назад, и смотрел на плавные, но какие-то подрагивающие линии непонятных букв, складывающихся в непонятные слова, непонятно зачем написанные на листе бумаги – густо-черное на ярко-белом…

На том давнем турнире, когда его спас Риолен, Аленор был оглушен ударом меча по шлему. Сейчас он находился в таком же состоянии. Ни чувства, ни разум не могли пока воспринять печальную истину. Боли не было – была ошеломленность.

«Такова воля Творца…»

Он не знал, сколько времени провел, все так же отрешенно и оглушенно раскачиваясь на диване в чужой комнате чужого города – понятие времени потеряло для него всякий смысл, как и все остальные понятия. Таинственные механизмы, поддерживающие существование мира, не имели более к нему никакого отношения и сам он тоже не имел никакого отношения к миру, находящемуся теперь вне пределов его существа – и существо его было отторжено от мира, от неуютного бессердечного злого мира, не препятствующего уходу живущих…

– А ты ведь теперь сирота, Аленор, – прошептал он и скомкал послание Фалигота.

Невидимый колокол печально загремел в голове юноши и этот гром проник во все уголки его души.

«Если это и есть Неизбежность, – подумалось ему, – то почему она именно такая?..»

Грохот незримого колокола встряхнул Апенора. Резко поднявшись, он торопливо побросал вещи в суму и переоделся в дорожную одежду. Спустился вниз и оставил Риолену записку: «Получил известие о трагическом уходе мамы. Уезжаю». Оседлал коня и во весь опор помчался к проливу, не замечая ничего вокруг.

Даже если какие-то связные мысли и появлялось в его голове на всем долгом пути от Клеола до Имма, то они не оставили никакого следа. Аленор не помнил, как добрался до Имма: самому себе он представлялся лишенной разума бессмысленной покорной пылинкой, подхваченной внезапным порывом ветра. Пылинка не рассуждала, не пыталась осмыслить свое бытие, постичь свое предназначение и, наперекор злому ветру, устремиться к собственной цели – у нее не было выбора, ее воля ничего не значила… и какая воля может быть у пылинки?

Он въехал в Имм во второй половине дня, оставив позади сотни мер дорог, отброшенных назад копытами его бешено летящего в глубь острова скакуна. Он уже поменял одного коня в Балле. Теперь нужно было проделать то же самое в Имме, чтобы к вечеру попасть в замок. Он спешил так, словно от этого что-то могло измениться, словно время могло потечь вспять, превращая уже свершившееся в еще не свершившееся, словно ушедшую в пространства Загробья могло притянуть назад, в мир живущих. Словно с ушедшей могло повториться давнее чудо воскресения принявшего на себя все грехи мира Христа…

Уже бесполезно было спешить, но Аленор все-таки спешил. Вылетев из-за угла на одном из перекрестков, он чуть не сбил идущую ему навстречу по мостовой женщину в темной одежде, расшитой псблескивающими на солнце серебряными нитями. Юноша поднял коня на дыбы, увидел спокойный взгляд черных глаз, укрытых под густыми, почти сходящимися на переносице бровями,

– и почувствовал, как в глубине души что-то начало рушиться со стеклянным звоном. Ему навстречу шла адорнитка Ора-Уллия… или это поджидала его за углом владычица Неизбежность, неумолимая, ничему не внемлющая, направляющая все вещи мира туда, куда они и должны направляться? Выходит, он чуть не сбил с ног саму Неизбежность? «Но не сбил же», – почудился ему смешок Оры-Уллии.

– Место ли здесь для скачек, альд Аленор? – неприветливо сказала старуха. – Такая поспешность может окончиться бедой.

Не до разговоров было сейчас Аленору; к тому же в его дорожной суме лежала взятая им в склепе книга адорнитов. Похищенная им книга. Однако он слез с коня и подошел к Оре-Уллии. Остановившиеся было зеваки, видя, что происшествия не получилось, потоптались на перекрестке и пошли дальше по своим делам.