Призрачный сфинкс - Корепанов Алексей Яковлевич - Страница 108

– Не понимаем, – командир «Арго» развел руками и обратился к ареологу: – Что скажешь насчет идеи телепортации, Уотти? С Марса на Землю – за один миг.

– Да, возможно, это телепортация, – подумав, согласился Уолтер Грэхем. – Водятся у нас такие муравьи – атта… Их матка, кажется, умеет телепортироваться в случае опасности. Но, возможно, просто продолжается череда миражей.

– Или же этот сидонийский феномен запросто управляет пространством и временем. – Аллан Маккойнт вздохнул. – Даже если это действительно Земля – наша Земля, – я теперь до конца жизни буду подозревать, что живу в иллюзорном мире, и он в любой момент может рассыпаться или превратиться во что-то другое. И, может быть, страшное…

Ареолог промолчал. Маг Ольвиорн, стоящий рядом, выслушал их диалог и вновь заговорил на непонятном американцам языке – на языке иного мира, мира, в котором осталось королевство Таэльрин, марги и прочая нечисть…

– Увы, уважаемый маг, – Уолтер Грэхем дотронулся до руки Ольвиорна.

– Теперь мы друг друга не поймем…

Множество вооруженных мечами людей, столпившихся на пустыре у стен больницы, не могло не привлечь внимание местных жителей. От пятиэтажек бежали к пустырю мальчишки, сбавил ход, а потом и вовсе остановился желтый автобус с помятым боком, в окнах лечебницы виднелись лица пациентов, глядящих на невиданное в этих краях зрелище…

…Гусев еще раз впечатал кулак в рыхлый горячий песок и повторил с ожесточением:

– Сволочи! Нашли себе рейнджеров на шару! – Он скрутил кукиш и ткнул в разморенное распаренное небо. – Вот вам, засранцам! Хрен я больше куда пойду! С места не сдвинусь, буду сидеть тут, пока не сдохну! В гробу я всю эту хренотень видел!

Саня Веремеев отряхнул ладони от песка, сунул руки в карманы и принялся бродить кругами, отрешенно глядя себе под ноги. Вид у него был довольно унылый.

Сергей сбросил куртку, освободился от бронежилета и, положив его на песок, сел рядом с Гусевым. Он тоже не намерен был больше никуда идти. Чего ради? Зачем тащиться по горячим пескам, взбираться на барханы, изнемогая от зноя и жажды, и искать смерть, когда она сама найдет их – тут, на месте. Тут же и обслужит. Сколько они выдержат без воды? Наверное, сутки, не больше…

– Блин, жил себе не тужил, – угрюмо сказал Гусев, расшвыривая песок носком ботинка, – никого не трогал – и тут на тебе! Накидали полную запазуху – хрен унесешь…

– Ничего себе не трогал! – Саня Веремеев, даже пребывая в меланхолическом состоянии, не мог удержаться от возражений. – Сидел, примус починял, да? А кто вынуждал бандюков слезы пускать в три ручья? Кто их по почкам да по кумполу лупил со всей дури? Теперь вот и откликнулось…

– Тебе что, черепушку уже напекло, Веремей? – багровея, зло осведомился Гусев. – Ты хочешь сказать, это Господь Бог нас наказывает? За бандюков?

– Да ничего я не хочу сказать, – вяло отмахнулся Саня Веремеев, продолжая накручивать вокруг напарников все расширяющиеся круги. – Господь, судьба, рок, стечение обстоятельств, колдовство, чья-то хохма – называй как хочешь, легче-то от этого не будет… Влипли по самые помидоры, и фиг поймешь, кому претензии предъявлять.

«Сфинксу надо претензии предъявлять, – подумал Сергей. – Только как до него дотянешься? И плевать ему с высокой колокольни на все наши претензии…»

Над пустыней висела тишина. Было безветренно и жарко. У гребней барханов дрожал горячий воздух, а солнце казалось полыхающей убийственным огнем амбразурой. Даже не имея семи пядей во лбу, можно было сообразить, что долго на такой жарище они не протянут.

Сергей закрыл глаза. Под веками плавали огненные круги. Он чувствовал, как по спине стекают струйки пота, но пить пока не хотелось. Пока…

– Ладно, парни, – вдруг решительно сказал Гусев. – Поскулили и хватит. Валить нужно отсюда, а не сидеть на жаре. Почему-то ведь нас именно сюда заткнули, не на дно морское, не на комету какую-нибудь, не в задницу к дьяволу – а именно сюда! Может, там, за горушками этими, оазис с прекрасными озера… – Гусев запнулся, а потом победно вскинул голову. – Или база скоддов, парни! Мы их поперли оттуда, так они сюда передислоцировались. А нас – за ними, чтобы мы их добили до конца. А, парни?

«А что? – встрепенулся Сергей. – Это лучше, чем поджариться, сидя на месте. Во всяком случае, есть хоть какая-то надежда. А это уже хорошо…»

– Мозгам твоим солнце полезно, Геныч, – сказал он. – Такие идеи выдаешь, куда там «что-где-когдашникам».

Гусев горделиво постучал себя согнутым пальцем по лбу:

– Котелок варит в любом климате. Ты понял, Веремей? – обратился он к Сане, который удалился от них уже метров на тридцать.

Саня не ответил. Он стоял и внимательно рассматривал какой-то зеленый лоскуток, только что поднятый им с песка. А потом, издав торжествующий вопль, чуть ли не вприпрыжку бросился к напарникам.

– Вот! Вот, смотрите, мужики! – задыхаясь, выпалил он, потрясая непонятным лоскутком. – Эврика!

– Какая эврика, че ты мелешь? – озадаченно воззрился на него Гусев.

А Сергей уже все понял, и вновь почувствовал нисхождение в душу благодати, как тогда, после уничтожения базы скоддов.

– Дубок, – поднеся свою находку к глазам, громко прочитал Саня Веремеев. – Карамель. Винницкая кондитерская фабрика, Винница, ул. Успенского, восемь!

– Успенского, восемь, – зачарованно повторил Гусев. – Карамель… Кто же это здесь конфеты жрал?

– Да хоть верблюд! – Саня Веремеев воздел конфетную обертку над головой, словно знамя. – Карамель «Дубок», Винница! Вин-ни-ца!

До Гусева наконец дошло:

– Бля, так нас вернули?

– Именно!

– Ф-фу-у! – шумно выдохнул Гусев, но тут же нахмурился. – Стоп, а как эта хрень сюда попала? Что-то я не припомню пустынь возле Винницы.

– Какая разница, Гусек! – отмахнулся Саня Веремеев. – С самолета упала.

– Ага, кто-то бросил в открытое окошко. С высоты десять тысяч метров. Ерунда!

– Неважно это, Геныч, понимаешь? – проникновенно сказал Саня Веремеев. – С самолета, вертолета, дельтаплана, подводной лодки… Главное – сам факт. Пустынь возле Винницы нет, это ты точно подметил, но чай-то мы какой пьем, а? Индийский, «Принцесса Дури»? А сколько от нашей казармы до Индии? Пусть тебе Афанасий Никитин расскажет. Мы дома, пусть в Сахаре, Каракумах или еще в какой пустыне, но – дома! Понимаешь?

«Или занесло сюда кого-то из нашего мира с кульком карамели «Дубок», – вдруг подумал Сергей и благодати в его душе поубавилось. – А ведь совсем свежая бумажка, не выгорела еще на солнце, и песком ее не засыпало. И прямо возле нас, как по заказу…»

– Так, парни, потопали, – деловито скомандовал Гусев. – Вернуть-то нас вернули, а выбираться отсюда самим, видать, придется, жопой чую.

– Веди, Наполеон ты наш, – как всегда не удержался Саня Веремеев, скомкал обертку с коричневыми нарисованными желудями на зеленом фоне и бросил на песок. – Может, пойдем штурмом Винницу брать? Вместо Таэльсана.

– Замолкни, Веремеич! – с раздражением посоветовал ему Гусев, посмотрел на молча стоящего Сергея и вздохнул: – Эх, а какой был шанс…

Они успели сделать всего несколько шагов по рассыпчатому горячему пес…

…Ральф Торенссен сидел в удобном глубоком кресле возле большого окна, перечеркнутого полосками жалюзи. Сквозь полоски синело небо, а из-за приоткрытой фрамуги в комнату просачивался откуда-то снизу приглушенный уличный шум. Ярко-оранжевый комбинезон Торенссена сменился обыкновенным темно-синим цивильным костюмом, и вместо тяжелых ботинок, ступавших по марсианскому грунту, на ногах астронавта были тоже вполне обычные легкие туфли. Перед ним стоял низкий столик с пустой чашкой на изящном блюдечке – Ральф только что допил кофе, – а другая чашка находилась в руках человека, сидящего напротив пилота посадочного модуля космического корабля «Арго» в таком же удобном кресле. Человек был одет в неброский серый костюм без галстука, и лицо у него тоже было неброское, подобное не очень качественно сделанному фотоснимку.