Франклин Рузвельт. Человек и политик (с иллюстрациями) - Бернс Джеймс Макгрегор - Страница 96

Флирт Рузвельта с Виши создавал напряженность в отношениях Вашингтона с французами-антифашистами, особенно с голлистами, но президент был готов платить такую цену. Важно, предупреждал он Черчилля, держать де Голля в стороне и не предоставлять ему «никакой информации независимо от того, насколько он раздражен». Президент подозревал, что штаб-квартира де Голля не способна хранить военные секреты. Де Голля тем не менее высоко ценили. Обсуждая планы десантной операции, Рузвельт предостерегал Мэрфи от того, чтобы тот делился этой информацией с кем-нибудь из Государственного департамента («Это же настоящее сито!»). Кроме того, президент исполнился решимости добиваться, чтобы «Факел» был прежде всего американской операцией, в которой англичане играли бы вспомогательную роль. Отчасти он оправдывал это тем, что французы настроены враждебно к бывшему союзнику, который совершал нападения на их корабли, подвергал их бомбардировкам и блокаде. Но более всего Рузвельт рассчитывал превратить «Факел» во внушительный военный успех.

Эта первая крупная боевая операция — исключительно президентский проект, предпринятый вопреки рекомендациям военных советников, — должна была состояться до выборов в конгресс. Проект настолько политический, что в его провале обвинили бы именно Рузвельта. Нельзя было допустить, чтобы операция не завершилась успехом.

Как раз отсутствия успеха в Северной Африке и опасались военачальники Рузвельта. Маршалл предупреждал, что подготовка операции займет много времени, будет происходить в неблагоприятной политической обстановке, отвлечет силы флота от эскорта грузовых судов. И это все помимо главного ее эффекта — отсрочки на неопределенное время открытия второго фронта путем десантной операции через Ла-Манш. Возражения Кинга против операции в Северной Африке в 1942 году сводились отчасти к опасениям относительно ее неблагоприятного воздействия на конвоирование грузовых судов, частью из-за вероятного отвлечения сил из Тихоокеанского региона. Стимсон был решительно настроен против высадки в Африке: в лучшем случае, считал он, это будет очередной Галлиполи. Нервничали англичане. Президент, настроенный на то, чтобы американские войска воевали в 1942 году в Европе или Африке, твердо отстаивал свое и Черчилля решение осуществить операцию «Факел». Вплоть до августа Стимсон, Маршалл и их помощники относились к предприятию скептически, но Маршалл тем не менее делал, возможно, все, чтобы оно завершилось успехом.

Операция была связана с громадным риском. Высадка на африканском выступе в Атлантике означала возможность попасть во власть плохой погоды, особенно огромных морских валов, гонимых на пляжи Касабланки атлантическими ветрами. Высадка на более защищенные пляжи Алжира чревата большой опасностью в связи с возможностью немецкого броска через Испанию с целью блокировать десант со стороны Испанского Марокко. Высадка на любом участке побережья Северной Африки означала переброску через Северную Атлантику тысяч солдат, когда акватория океана кишела подводными лодками противника, достигшего пика эффективности в подводной войне. Операция «Факел» требовала мобилизации громадных сухопутных и морских сил, что тоже таило в себе стратегический риск. Маршаллу пришлось сократить численность 8-9 дивизий до такого уровня, что понадобилось бы минимум шесть месяцев, чтобы восстановить их боеспособность. Он «скальпировал войска» в США ради обеспечения десантной операции военной техникой. Ради «Факела» был задержан конвой грузовых судов в Мурманск. Пришлось перебрасывать подкрепления британским войскам в Египте грузовыми судами без эскортов. Военно-морские силы были привлечены даже из далекого Тихоокеанского региона.

Риск усугублялся политической неопределенностью. Сталин, не дилетант в таких вопросах, выражал некоторые сомнения в политической обеспеченности «Факела». Петен или Дарлан могли под воздействием угроз Гитлера приказать своим войскам любой ценой дать отпор всякому десанту, откуда бы он ни исходил. Франко мог позволить немецким дивизиям совершить бросок в Африку через свою территорию; попытаться перекрыть Гибралтарский пролив и перерезать пути снабжения десанта; начать артобстрелы из орудий Гибралтара, который должен был стать командным пунктом и плацдармом операции. Политические и военные аспекты предприятия явно переплетались, но Мэрфи, обеспечивавший на месте его политическую составляющую, совершенно игнорировал военную сторону вопроса, Эйзенхауэр же, признававший неделимость политических и военных факторов, считал, что политика — дело политиков, а не военных.

Президент был не прочь держать в своих руках политические и военные рычаги предприятия. Нигде эти рычаги не связаны так друг с другом, как в решениях о целях операции и составе десантных войск. После того как американские и британские штабисты зашли в тупик в решении этих вопросов, в течение августа на сцену вышли Рузвельт и Черчилль. Они сразу вступили в прямой конфликт; переписка дает представление о возникших разногласиях и способностях обоих лидеров их преодолевать.

Черчилль — Рузвельту, 27 августа 1942 года: «Мы все глубоко расстроены» предложением американского Объединенного комитета начальников штабов сделать упор в операции на высадке в районе Касабланки. «Мне кажется, что операция утратит смысл, если в первый же ее день не будут взяты Алжир, а также Оран». Решающее значение имеет быстрое продвижение на восток к Тунису, что не дает немцам возможности там укрепиться. Касабланка может легко стать отдельным провалом. Перед лицом выбора между Алжиром и Касабланкой Черчилль предпочитал первый.

Рузвельт — Черчиллю, 30 августа: «У меня сильное ощущение, что первоначальные боевые действия должны вестись исключительно американскими наземными силами при поддержке вашего флота, транспортных средств и авиации. Операция должна осуществляться, исходя из предпосылки, что французы окажут нам меньшее сопротивление, чем англичанам». После высадки понадобится неделя, чтобы убедиться в отсутствии сопротивления французов. «Затем могут высадиться ваши войска и двинуться на восток». Немецким десантникам понадобится минимум две недели, чтобы закрепиться в Алжире или Тунисе. Между тем британские войска уже окажутся на побережье, не встречая, надо полагать, серьезного сопротивления, и будут продвигаться на восток. Высадки должны производиться у Касабланки и Орана; возможен какой-нибудь третий вариант.

Черчилль — Рузвельту, 1 сентября: «Не будем с вами спорить, если вы решили взвалить на Соединенные Штаты политическое и военное бремя десантной операции». Но не откроется ли раньше времени участие в ней англичан? Как отличить американцев от англичан? «Ночью все кошки серы». Что, если сильный прибой помешает высадке на атлантические пляжи? И если будет упущена бескровная политическая победа — а неудачная атака на Дакар два года назад служит печальным примером несовпадения практических действий с «предварительно согласованными замыслами», — то будет ли Рузвельт иметь в своем распоряжении достаточно обученных войск, чтобы действовать просто и решительно?

Рузвельт — Черчиллю, 3 сентября: «Ценю вашу готовность сотрудничать, выраженную через согласие на то, чтобы все начальные десантные операции осуществлялись наземными войсками Соединенных Штатов». Действительно, участие англичан может быть раскрыто очень скоро, но это не возымеет того же эффекта, как в том случае, если бы британские войска начали высадку первыми. «Наличие сильного прибоя у атлантических пляжей учтено в числе рисков при планировании операции». Ввиду настойчивого желания Черчилля оккупировать Алжир одновременно с Касабланкой и Ораном президент предложил добавить Алжир в число целей десантных операций и выделить для этого 10 тысяч американских солдат, если англичане смогут обеспечить дополнительные войска всем необходимым.

Черчилль — Рузвельту, 3 сентября: «Мы провели день, прикидывая свои возможности». Принимая в целом план Рузвельта, он предложил сократить до 10-12 тысяч численность американских солдат, высаживающихся у Касабланки, и увеличить число десантных войск в других местах.