Франклин Рузвельт. Человек и политик (с иллюстрациями) - Бернс Джеймс Макгрегор - Страница 94

Приводились обычные объяснения причин такого исхода выборов со ссылками на военные условия: низкий процент участия в выборах; отсутствие молодежи, главным образом из числа сторонников демократов — они на войне либо на военном производстве; терпимость администрации к крайностям борьбы профсоюзов; инфляция; местные проблемы; тяготы военного времени. Президент подвергался критике за пассивность. Один комментатор язвительно заметил, что Вильсон созвал в 1918 году Демократический конгресс и потерял места в палате представителей и сенате, Рузвельт ничего не предпринимал и потерял вдвое больше.

Кэнтрил подытожил неблагоприятные для администрации данные о выборах. Главная причина успеха республиканцев — низкая явка избирателей; не мобилизован большой потенциал демократов в лице избирателей с низкими доходами и молодежи. Это обычная кампания по выборам в конгресс, на которую оказали сильное влияние большие проблемы войны и мира. Поднявшись над политическим противоборством, президент оберегал свой личный статус, но не сумел помочь людям обрести моральную стойкость и даже почувствовать твердое руководство. Теперь он сталкивался с возможностью образования коалиции между оппозиционными демократами и республиканцами в конгрессе.

Публично Рузвельт хранил молчание, в частном порядке радовался, что все кончилось. Его опечалило поражение Норриса в Небраске. Такие же чувства испытывал одинокий, старый крестоносец-сенатор, к тому же сбитый с толку.

— Не могу понять этого, — говорил он друзьям, пришедшим в его офис в сенате, чтобы его утешить. — Я проиграл в силу причин, которые не могут объяснить даже мои противники.

Его слова прозвучали как политическая панихида по «новому курсу» в военной обстановке.

Глава 9

МИГАЮЩИЙ ФАКЕЛ

В ясные дни осени 1942 года Рузвельт, ведя борьбу с инфляцией, совершая поездку по стране и ожидая исхода выборов в конгресс, следил за быстро менявшейся обстановкой на двух отдаленных фронтах, превращаемых мужеством и упорством солдат в знаменательные вехи истории. Несмотря на отсутствие определенности в сообщениях о ходе сражений, президент в середине октября писал королю Георгу: «...в целом ситуация для всех нас выглядит осенью 1942 года лучше, чем прошлой весной... хотя в 1943 году победы не будет, мы все же находимся на подъеме, в то время как страны „Оси“ достигли предела своей эффективности». Одним из фронтов был Сталинград, другим — Гвадалканал.

Несомненно, немцы полагали в эти осенние дни, что превзошли предел эффективности на обширных равнинах между Доном и Волгой. В конце августа бронетанковые дивизии генерала Фридриха Паулюса пробились на северные окраины Сталинграда. Вскоре люфтваффе в ходе одной из самых массированных бомбардировок со времени нападения на Россию обрушило на волжский город ураган зажигательных бомб, превратив его в горящий факел — можно было ночью читать газету на 40 миль в округе. Казалось, немецких и русских солдат притягивал к Сталинграду, подобно огромному магниту, инстинкт смерти. Переехав из Растенбурга в Винницу, Гитлер убеждал своих генералов: «...главное сейчас — сосредоточить на этом фронте всех имеющихся в наличии солдат, чтобы захватить Сталинград и берега Волги как можно быстрее». В тот же день русское командование приказало жителям Сталинграда «забаррикадироваться на каждой улице, превратить каждый район города, каждый квартал, каждый дом в неприступную крепость».

Сообщения, доходившие до Рузвельта, едва ли могли передать весь ужас Сталинградской битвы. Немецкие солдаты на некоторых участках продвинулись по развалинам города на расстояние нескольких сот ярдов от Волги. Противоборствующие силы яростно сражались, засев в соседних зданиях, на разных этажах одного здания и даже в разных комнатах одного этажа. Русские солдаты стремились сблизиться с врагом на дистанцию броска ручной гранаты и избежать при этом губительных нацистских ударов с воздуха. Танки били прямой наводкой по нижним этажам, пока дома не обрушивались, затем наползали на груды битого кирпича и камня, которые сами произвели. Огнеметчики поливали огненной смесью нижние этажи, пока трассирующие пули не превращали их самих в живые факелы. Яростные рукопашные бои шли на каждом заводе, в каждом бомбоубежище и элеваторе. Раненые и умирающие русские солдаты ползли к Волге в стремлении перебраться на другой берег. Из-за реки русские не прекращали вести минометный огонь — предвестник победы.

Однако президенту не понадобилось много времени, чтобы оценить значение Сталинграда для всей войны. По мере того как немцы увязали в боях на дни и недели, становилось ясно, что Гитлер к началу зимы не достигнет своих целей и англичане и американцы могут и в дальнейшем пользоваться самым ценным достоянием — временем.

Самим русским понадобилось несколько недель, чтобы оценить значение Сталинградской битвы в полной мере. До этого в Кремле нарастали опасения и сомнения, по мере того как нацисты усиливали нажим на Южном фронте, а разрозненные усилия русских на фронте перед Москвой отвлечь противника не увенчались успехом. В октябре, который Сталин позднее назвал критическим месяцем войны, англо-советские отношения переживали новый период упадка. Советская печать намекала, что некоторые британские руководители не свободны от мюнхенского комплекса. Советские власти превозносили Уилки, особенно после того, как он призвал к открытию второго фронта и добавил, что некоторые лидеры союзников нуждаются для этого в «подталкивании со стороны общественности». Он заявил корреспонденту в Москве Александру Вирту, что откладывание второго фронта на 1943 год чревато серьезным риском. Русские не знали, что президент не поделился с Уилки планами относительно Северной Африки. Уилки покинул Москву, заронив в души русских надежду на возможность открытия в ближайшее время мощного второго фронта.

Второй фронт, который в эти осенние дни более всего беспокоил Рузвельта, находился не в России, но на Соломоновых островах, в 1200 милях на северо-востоке от Австралии. Здесь сражение происходило на Гвадалканале, небольшом острове, который захватили японцы, рассматривая его как один из плацдармов на пути продвижения к Новой Каледонии, Фиджи и Самоа в направлении главной цеди в Тихоокеанском регионе — разрыву жизненно важных коммуникаций между США и Австралией.

Вначале операция на Гвадалканале планировалась как сугубо периферийная. Она не рассматривалась как часть широкого стратегического контрнаступления, поскольку основные операции планировались в Атлантике. И плановики Макартура, и командование флота хотели замедлить наступление противника до тех пор, пока в этом районе не будет предпринято мощное и решительное наступление с целью освобождения гряды островов. Объединенный комитет начальников штабов настаивал на быстром контрнаступлении с целью остановить продвижение вражеских войск. Боевое оснащение для битвы было недостаточным, карты неточные, планирование дилетантское, методы тылового обеспечения примитивные. Некоторое время казалось, что войска, высадившиеся на Гвадалканал и соседние острова, будут там блокированы противником навечно. Девятое августа, когда японцы потопили 4 крейсера, включая 1 австралийский, и уничтожили около тысячи моряков, стало днем одного из самых тяжелых поражений американского флота. Затем из зоны боевых действий были выведены 3 американских авианосца, оставившие десантные войска, по выражению их командующего, «с голым задом». Но после быстрого захвата грунтовой взлетно-посадочной полосы и переименования ее в аэродром Гендерсона морские пехотинцы закрепились на севере побережья, отражая атаки противника и ожидая подкреплений.

Зона Гвадалканала обещала стратегические выгоды еще меньше Сталинграда, но, подобно советскому городу, привлекла крупные силы с далеко идущими намерениями и целями. Подобно солдатам Сталинграда, морские пехотинцы через десять недель все еще удерживали узкую полоску земли, были прижаты к воде и отражали попытки противника прорвать их оборону. В остальном Гвадалканал представлял собой картину ада, отличную от Сталинградской битвы. Бесконечные тропические дожди превратили дороги, военные позиции и взлетно-посадочную полосу в вязкую топь. Дизентерия, грибковые инфекции и малярия косили людей сотнями. Только одна малярия отправила в октябре в госпиталь почти две тысячи человек. Ночь за ночью японские боевые корабли, самолеты и артиллерия — включая беспрерывно и яростно стрелявшее орудие, получившее кличку Пистолет Пеже, долбили по периметру аэродрома, загоняя матросов и морских пехотинцев в укрытия. Во всем ощущалась нехватка, кроме твердой решимости продержаться.