Возрождение - Берг Кэрол - Страница 108

К этому моменту тринадцать воинов из засады лежали мертвыми, остальные пришли в себя и попытались дать мне отпор. По одному они ничего не могли сделать со мной, поэтому нападали по трое. Каждый раз, когда мне казалось, что дела мои плохи, я вспоминал семь сотен беспомощных людей, безжалостно убитых в их мрачном подземелье, и злость придавала силу моим рукам и мощь моим заклинаниям. Но нескольким дерзийцам все-таки удалось прорваться мимо меня к шлюзовым воротам. Я не пущу их к принцу.

Выдернув из левого плеча стрелу, я поджег ее и швырнул с такой силой, что она насквозь пробила горло лучника. Последний удар моего меча лишил головы одного всадника и лошади — другого. Я взмыл вверх и полетел к озеру. Одного за другим я уничтожал бегущих дерзийцев, упиваясь их стонами и криками. Я вызвал ветер и воду, чудовищная волна выплеснулась из мутного озера и унесла с собой двух всадников. Еще один погиб, когда его лошади почудилось, что на нее напал рой диких пчел.

Когда я добрался до ворот шлюза, Александр бился с наседавшими на него двумя воинами. Двое дерзийцев валялись на земле, один мертвый и один раненый, вместе с обезглавленным разбойником. Оставшийся воин Данатоса сражался с двумя другими разбойниками, а человек с раскрашенным лицом возился с механизмом ворот, уворачиваясь от копыт и мечей, когда сражающиеся оказывались слишком близко от него.

Александр заметил меня.

— Великий Атос, спаси нас!

— Тебя хотят пленить! — прокричал я принцу, который воспользовался изумлением своих противников и ранил одного, в то время как я выбил из седла второго.

Александр развернул коня и ударил по голове пешего дерзийца, прежде чем тот напал на занятого воротами Ферро.

— Что, во имя бога, ты с собой сделал?

Легкие горели после битвы, я перевел дыхание, прежде чем заговорить, но времени на объяснения у нас не было.

— За озером осталось не меньше двадцати. Но где еще сотня воинов? — Где же они?

Я приземлился между оставшимся охранником и двумя воинами из нашего отряда. Дерзиец отшатнулся, и, прежде чем он успел сделать знак, защищающий от злых духов, я разрубил его на две части. Как раз вовремя. Первый из большого отряда дерзийцев добрался до озера и сразу же устремился к принцу. Когда он поравнялся со мной, я выбросил его из седла и сломал ему шею. Второй всадник ехал вслед за первым. Этот попытался увернуться от меня. Ветер поднялся по моему приказу, я поднял окровавленный меч, но прежде чем успел нанести удар, темное пятно с криком рухнуло сверху и упало на лицо воину. Конь встал на дыбы и выбросил всадника из седла, он остался неподвижно лежать на земле. Птица сделала круг, появилось мерцание, и через миг к нам бежал Блез.

— Когда я увидел тебя, то решил, что больше нет смысла удерживать наблюдательный пост. — Он замолк, изумленно глядя на меня. — Звезды небесные, Сейонн, что ты с собой…

— Вас предали, — выговорил я, все еще задыхаясь, кровь текла по плечу, но я не чувствовал боли. Потом я расправил крылья, готовясь напасть на остатки отряда дерзийцев. Феид с Рошем и остальными скакали по лугу, я крикнул им, чтобы они двигались за мной.

— Сейонн! — позвал меня Александр. Хотя он крикнул негромко, но его голос как-то нашел меня в том угрюмом уединении, в котором я оставался после того, что увидел в шахтах.

Я завис в воздухе над ним, исходящее от меня сияние осветило его обеспокоенное лицо.

— Да, мой господин?

— Береги свою душу, мой хранитель. Я не хочу покупать свою жизнь такой ценой.

— Они не оставили бы шахту без охраны, — ответил я. — Они убили всех, мой господин. Семьсот человек, кроме двадцати рабов, которым приказали сжечь тела. Во мне не осталось сострадания.

Новая битва завязалась в нескольких сотнях шагов от ворот. Феид наносил удары за Парассу, за потерянную Сузу, за четыреста лет унижений. Я послал Блеза на поиски пропавших воинов, а сам снова и снова вступал в бой. Александр сеял вокруг себя смерть, но только до того момента, когда первый дерзиец спешился, упал на колени и запросил пощады.

— Больше ни капли крови! — прокричал принц, останавливая все поединки и размахивая мечом, словно его приказа было недостаточно. — Ни один волос больше не упадет ни с чьей головы.

Он велел семерым выжившим дерзийцам встать на колени и положить руки на голову. Их обезоружили. Потом он проехался перед пленниками взад-вперед, убедившись, что все, особенно те, у кого были золотые ленты, означавшие принадлежность к знати, видели его лицо. Один из стоявших на коленях плюнул в сторону принца, Александр остановил руку манганарца, который хотел зарубить дерзийца.

— Свяжите их вместе. Мы похороним наших погибших, а они похоронят моих соплеменников, — сказал принц своим воинам. — Я не оставлю дерзийцев стервятникам, какими бы страшными преступниками они ни были. Когда мы покончим с этим, то отправимся вместе с пленниками в шахты и тогда решим, что с ними делать.

Когда пленники приступили к работе, а остальные занялись своими ранами и своими мертвецами, я приземлился рядом с принцем. Все поспешно отступили, оставив нас вдвоем.

— Нужно немедленно узнать, где пропавшие воины из гарнизона, — сказал я. — Твоим пленникам это известно. Разве ты не замечаешь их насмешливых взглядов?

Александр сошел с коня, наклонился над убитым дерзийцем и принялся вытирать руки о разорванный плащ погибшего.

— Конечно вижу. Они ожидают, что я буду пытать их но я не стану этого делать. Они умрут раньше, чем скажут Если все должно измениться, надо начинать сейчас. Я хочу чтобы эти семеро принесли новости в Загад. — Прежде чем выпрямиться, он перевернул погибшего воина на спину и закрыл устремленные в небо глаза, выпрямил его руки и положил меч ему на грудь. — Я надеялся, что ты ничего не имеешь против. — Принц встал и посмотрел мне в глаза, ожидая ответа, который я не мог ему дать. Я все еще не знал, кто или что я такое.

— Тогда нам придется выяснить все, что нужно, другим путем, — неохотно согласился я, убрал крылья и свечение и превратился в себя, потирая лоб, чтобы как-то прояснить сознание.

Александр кивнул, сел на коня и поехал к остальным, подбадривая своих воинов, не обращая внимания на насмешки и проклятия пленников, но внимательно следя, чтобы они не делали попыток сбежать. Негодуя на задержку, я стоял на высоком берегу, откуда было видно всех, и пытался разгадать загадку исчезновения сотни воинов. Блез вскоре вернулся, сообщив, что не заметил никаких признаков дерзийцев.

— Может быть, гарнизон сократили, — предположил он, усаживаясь на траву и протягивая мне флягу с водой.

Я опустился рядом с ним и взял воду. Только начав пить, я понял, насколько сильна моя жажда.

— Вряд ли, — возразил я Блезу. — Давай думать вместе. Они не могут знать, что мы вернемся обратно в шахты. У нас нет для этого причин, разве что только спасти последних двадцать рабов, прежде чем их швырнут в костер вместе с покойниками. Но если не здесь и не в шахтах, где же еще они могут с уверенностью найти нас?

— Боги ночи, неужели они сожгут живых? — Рука Блеза замерла с флягой в воздухе.

— Нет такого злодеяния, на которое человек не был бы способен, — сказал я. Или такого предательства. Кто сказал Данатосу о принце?

— Блез! — К нам приблизился Рош. — Ферро говорит, что готов пустить воду.

Блез встал и помедлил, прежде чем уйти.

— Будь осторожен, Сейонн! — Он оставил мне флягу и двинулся к шлюзу. — Сначала надо убедиться, что Фаррол вывел из шахты всех, — услышал я его слова. — Я этим немедленно займусь. Когда Аведди тронется в путь, он хочет, чтобы вы с Ферро… — Они ушли, оставив меня наедине с беспокойными мыслями.

Кто же предатель? Несмотря на мою неприязнь, я не мог обвинить Горрида только потому, что он ненавидел принца. Многие в Таине-Кеддаре не любили принца и его отца. Но убийства рабов не захотел бы никто из людей Блеза. И не важно, как они относились к Александру, никто из них не стал бы ставить под удар своих товарищей ради личной мести. Значит, это не может быть кто-то из отряда Блеза. Это кто-то, умеющий просчитывать ходы наперед. Тем более Горрид отпадает, поскольку он не слишком хороший стратег. Александра он, конечно, ненавидит, но дерзийцев ненавидит сильнее. Тогда кто же? Я не могу оставить этот мир, пока не узнаю этого, даже если мне придется замучить несчастного Феида бессонницей.