Возрождение - Берг Кэрол - Страница 106

А что до площадки на скале и людей на ней, те трое, за которыми я наблюдал, вовсе не были особыми, получающими горы золота лучниками. Они даже не были простыми солдатами, самые заурядные оборванцы, которых часто можно встретить на рынках. Они предлагают свои услуги, когда нужно что-нибудь поднести, и выполняют мелкие поручения караванщиков, никогда не упуская случая поживиться. Один из троицы развлекал остальных историями под бордели Загада, а его товарищи играли в уляты, передвигая обломки породы. Потом рассказчик отошел к краю скалы помочиться и заспорил с оставшимися двумя, что сможет подстрелить с такого расстояния одну из коз.

— Тебя загнали в это орлиное гнездо не для того, чтобы ты стрелял, Ракиис, — возмутился один из игроков. — Пока тебе не начнут платить золотом, лучше не позволять себе лишнего.

— Да чтоб ты подавился, — пробурчал Ракиис, хватаясь за лук. Его стрела едва не задела одного из игроков. Этого я и ожидал. Эти трое просто приманка, оставленная повстанцам. Данатос знает о нашем визите.

Необходимо найти ответы еще на несколько вопросов, и тогда я присоединюсь к Александру. Самый главный — где гарнизон крепости? Я быстро обследовал пространство между шлюзом и входом в шахты, который, как сказал Феид, был в полулиге к западу. Где-то здесь я должен найти исчезнувших солдат. Но я никого не заметил и, вместо того чтобы лететь дальше, сделал еще один круг над постом лучников, потом пролетел через лаз в пещеру, где меня ждал мой сузейниец. Я не мог покинуть его. Привязан. Наверное, если бы я выбрал свои крылья, а не обличье сокола, я смог бы разорвать связь между нами, а сейчас мне оставалось только выругаться и приземлиться на каменном полу пещеры.

Недоступное моему взору солнце шло на закат. У нас ушло много времени, чтобы попасть сюда, в место, где ущелье, вдоль которого мы ехали, пересекалось с другим, более широким. Здесь Адмет, горбатый сузейниец, приказал Феиду ждать Александра, чтобы сообщить ему о том, что происходит в гарнизоне. Феид предупреждающе поднял руку. Мы беззвучно спешились и принялись осматриваться. Где-то справа от нас, в сумерках, таился вход в шахты, огромный черный зев в основании горы, затянутый густым желтым дымом от вечно горящих факелов.

Вокруг стояла тишина, только гнездящиеся на скалах птицы хлопали иногда крыльями и попискивали. Мое воображение рисовало поднимающиеся молоты, скрип деревянных вагонеток, проклятья и ругань надсмотрщиков и стоны несчастных рабов. Меня едва не тошнило от ощущений, вызванных этим местом, и от предчувствия опасности, такого же густого, как желтый дым факелов.

Где-то над нами находились пост и охранники, готовые поднять тревогу, как только мы приблизимся к входу. Те, кого оставили на часах, тоже будут принесены в жертву, чтобы вернее заманить нас в ловушку. И где-то же здесь затаились сто пятьдесят воинов из крепости. Несмотря на все наши попытки, включая мои полеты над горами, мы с Феидом так и не обнаружили исчезнувших дерзийцев.

— Я снова должен превратиться, — прошептал я Феиду. — Не пугайся.

Бедный Феид едва не испустил дух, когда я вывалился из лаза, махая крыльями, и начал превращаться обратно Но после моих объяснений он быстро успокоился, словно видел превращения каждый день. Только его беззвучные молитвы каждый раз, когда я превращался, выдавали степень его страха и отваги. «Это превращение будет для него особым испытанием», — подумал я. Сузейнийцы почему-то терпеть не могут летучих мышей. Кажется, считают, что те приносят несчастье.

— Не ходи за мной, что бы ни случилось. Если Аведди приедет раньше срока, предупредить его придется тебе. Назови мое имя. Скажи ему, что Сейонн уверен: Данатоса предупредили. Ты все понял?

— Но я должен быть с вами.

— Только если через минуту ты обретешь крылья. Я вернусь, мальчик. Жди меня здесь. — Я уже достаточно хорошо представлял себе, на какое расстояние от него я могу удаляться. Молясь, чтобы он ни на шаг не отходил от своего поста, не кинулся в ужасе прочь и не побежал за мной, я отринул свои собственные неприятные воспоминания детства, связанные с летучими мышами, и совершил превращение.

Летучие мыши не слепы. Так говорили мои наставники. Но оказалось, что эти животные не могут видеть так ясно, как сокол или даже маг, использующий или не использующий мелидду. Я хотел проскользнуть в шахту незаметно, но оказался совершенно не готов к зрелищу, представшему моим слабым глазам. Меня смущали и свет факелов, и огромные люди, входившие и выходившие из тьмы. Еще одно неудобство состояло в необходимости висеть вверх ногами, чтобы иметь возможность наблюдать, потому что мои лапки оказались неприспособленными, чтобы сидеть по-птичьи. Летучие мыши так не делают. К счастью, у меня был отличный слух, поэтому мне не пришлось превращаться в кого-нибудь еще. Спустя некоторое время я приспособился и начал понимать, что вижу.

Массивные балки держали на себе груз земли и камня. Темный провал, ведущий в шахту, был освещен факелами, укрепленными в скале. При входе громоздились бочки, мотки веревок и цепей, жернова и инструменты. Небольшие двухколесные тачки, очевидно, использовали, чтобы привозить вниз воду и еду для рабов и поднимать наверх добытое ими из недр золото. Два раба снимали с телеги бочки под пристальным взглядом бородатого надсмотрщика. Запах подсказал мне, что в этих бочках октар для факелов, а не вода. Огромное количество октара. Рабы начали обмакивать факелы в октар и складывать их в тачки. Еще три надсмотрщика стояли рядом с группой из двадцати рабов, очень крепких на вид, хотя и в ужасных шрамах, скованных друг с другом короткими цепями, обхватывающими их ноги. Они стояли перед тяжелыми железными дверями, находящимися в глубине под аркой входа, которые вели в шахты. Ходили слухи, что туннели тянутся не меньше чем на двадцать лиг.

Все было не так. Я сразу почувствовал это. Ощутил. Зачем столько бочек октара? Да, конечно, факелы были единственным источником света в шахтах, но зачем же столько за один раз? И где исчезнувшие воины? Я перелетел из угла рядом со входом обратно в тень арки, увернувшись от руки надсмотрщика, которая взметнулась, когда я едва не задел его голову. Больше я никого не увидел. Не только дополнительных караулов, ждущих нападения разбойников, но и вообще никаких караулов. Как же они осмелились оставить шахту без защиты? По их явному страху, приглушенным проклятиям и молитвам можно было решить, что двадцать рабов — новички, пригнанные в шахты, где они и умрут. Но шрамы у них на плечах были старыми, и даже самый юный из них держался как опытный шахтер. И где же грохот молотков, услышанный мной снаружи? Он явился плодом моего воображения, потому что в шахте было тихо, абсолютно тихо, не считая того шума, что производили люди рядом со мной.

Рабам приказали отворить железные двери. Только когда они начали тянуть засовы и толкать створки по пазам, я заметил, что двери были закрыты намертво. Шахта заперта. Недоступна. Страх охватил меня. Еще два раба стояли по бокам от дверей с тачками наготове. Когда раздался отвратительный скрежет железа, я покинул свое укрытие и метнулся в расширяющуюся щель.

В холодных туннелях пахло падалью, знакомый запах и царила кромешная тьма. После нескольких столкновений со стенами, я позволил моим инстинктам вести меня и направлять мой полет. Но мои инстинкты привели меня туда, где не было никого. В этих туннелях не жил никто, даже в высоких залах, которые время от времени попадались мне на пути, выводя меня в новый коридор. Каждый раз, приближаясь к стене, я видел перед собой золотые жилы, а те, кто разрабатывал их, лежали на полу… мягкие тела, безжизненные и неподвижные. Лишенные тепла. Ни одного живого.

Я метался по туннелям в поисках хоть чего-нибудь, опровергающего мои догадки. Рабы в путах, которых я видел наверху, теперь были прикованы к двухколесным тачкам, они тащили их по коридорам, освещая путь факелами, позволяя мне увидеть весь этот кошмар. Семьсот, говорил Александр. Осталась только горстка, несколько человек, которым приказано вывезти мертвых и сжечь. Вот зачем им октар.