Морской узел - Дышев Андрей Михайлович - Страница 76

– Сейчас мы придем к тебе, – мечтательно шептала Ирина, – покрепче запрем твою железную дверь, задернем шторы и три дня не будем никуда выходить… Нет, неделю! Пиццу и фрукты будем заказывать по телефону… Так будет, правда, Кирилл? Скажи мне, что так будет!

Короткий всплеск жизнерадостных сил угасал, и Ирина быстро слабела, серела, и город, словно отражая в себе ее настроение, снова покрывался туманом.

Мы не успели перейти центральный бульвар, и пришлось пропустить колонну грузовиков. Пронзительно сигналя и сверкая фарами, они медленно спускались к набережной, напоминая огромного чешуйчатого удава. Борта у грузовиков были опущены, посредине кузовов торчали похожие на мачты шесты, и на них червиво извивались и корчились усыпанные блестками раздетые девушки. Из динамиков неслась оглушительная музыка, время от времени в нее врезался пронзительный, чуть гундосый голос: «Идите за нами, партия свободы без границ знает дорогу к богу!» На обочине росла толпа людей. Подростки свистели, махали танцовщицам, ритмичными жестами объясняли им свои желания. Девушки показывали свои наклеенные улыбки, выше головы задирали ноги и становились похожими на пластмассовых кукол, у которых конечности крутятся во все стороны, подобно часовым стрелкам. На лобовом стекле одной из машин висел портрет Сиченя. Кандидат как-то неестественно склонил голову вперед и набок, словно хотел сохранить очень хрупкую прическу, уложенную волосок к волоску, с безупречным пробором, слегка осветленным благородной сединой. «Мы знаем дорогу! Мы знаем дорогу!» – эхом разлеталось по кварталам.

Ничего они не знают, думал я. К богу ведет вовсе не дорога, а крутые каменистые тропы, и каждый человек сам, своим сердцем выбирает свою тропу и идет по ней в одиночку и в тишине, и в этом праве выбора, должно быть, и заключается великий смысл восхождения…

– Правда, красивые девушки? – спросила Ирина. Она не хотела, чтобы я чувствовал себя неловко, скрытно любуясь чужой наготой; она была готова потакать мне во всем, лишь бы я был с ней открытым и естественным, как с очень близким другом.

– Я вспомнил, – произнес я.

– Что вспомнил?

– Сегодня последний день, когда разрешена агитация.

Ирина задумалась, отыскивая логическую связь между стриптизершами и агитацией. Я огляделся, увидел недалеко кафе и направился к нему. Ирина едва поспевала за мной.

– Куда ты идешь? – испуганно спрашивала она, пытаясь заглянуть мне в глаза. – Я не успеваю за тобой… Пожалуйста, не торопись так…

Она почувствовала, что над сладкой идиллией с закрытой стальной дверью и опущенными шторами нависла угроза. Но сил воспротивиться мне у нее не было. Я зашел в кафе, приблизился к стойке, где за надраенными до звонкого блеска бокалами прятался бармен.

– Мне нужно позвонить!

Бармен достал откуда-то трубку, по инерции протер ее тряпочкой и положил передо мной.

Я позвонил в спортклуб. Ответила администраторша и поздоровалась со мной своим неизменным «прувэт!». Дальним фоном в трубке угадывались стоны надрывающихся атлетов и стоматологический вой миксера, в котором готовилась белковая смесь. Я потребовал Юрку Беспалова. Пока администраторша протяжно звала: «Юри-и-ик! Ва-азьми труба-ачку!», я взглянул на Ирину. Бедолага едва держалась на ногах и смотрела на меня умоляющими глазами. Я погладил ее по щеке.

– Поедем домой, пожалуйста! – едва не плача попросила она.

Тренер ответил.

– Юра, мне снова нужен твой клиент! – сказал я.

– Какой клиент? – не понял Беспалов, потому как клиентов у него была дюжина.

– Пресс-секретарь.

– А его нет. Он сегодня не приходил и вряд ли уже придет.

– Тогда дай мне номер его мобильного телефона!

– А у меня… э-э-э… у меня его нет, – соврал Юрий, но тотчас застыдился своего поступка. – В смысле, я не имею права кому бы то ни было его давать. Я могу позвонить по нему только в том случае, если вдруг не смогу провести тренировку.

– Считай, что такой случай наступил! Юра, поверь мне, это очень важно!

– Сколько тебя помню, – проворчал Беспалов, – все твои просьбы всегда очень важны.

Тем не менее он продиктовал мне заветный номер и предупредил, чтобы я не выдал его никому и никогда, даже под угрозой лютой смерти. Я тотчас позвонил пресс-секретарю. Он очень долго не отвечал на вызов. Я давал отбой и снова набирал номер. Ирина устала меня ждать и села за стол, там совсем сникла и стала засыпать. Наконец секретарь ответил.

Я сразу назвал ему свою фамилию.

– Дальше, дальше! – поторопил секретарь, и я так и не понял, вспомнил он меня или нет. – У меня нет времени! Что вы хотите?

– Я располагаю серьезным компроматом на вашего соперника, – сказал я, предусмотрительно не называя вслух фамилию Сиченя.

– Ничего не надо! – сразу отрезал секретарь. – Я уже подготовил шефу текст заключительного выступления в прямом эфире, он его утвердил, и на этом агитация будет завершена. Спасибо вам, до свидания!

– Подождите! Не кладите трубку! Тот материал, которым я располагаю, может в корне изменить ситуацию!

– Не думаю, – прозвучал сдержанный скептицизм.

– Я вам клянусь!

– Поздно махать руками. Драка закончилась, – лениво заметил секретарь.

– Я настаиваю! Доложите обо мне шефу! У меня профессионально подготовленный видеоматериал!

– Я не могу сейчас отвлекать Александра Ильича! Он готовится к выступлению, – ответил секретарь, но мне показалось, что он начал колебаться.

– Хорошо! – едва ли не кричал я. – Не надо ни о чем докладывать! Вы только проведите меня к нему. Он меня узнает и обязательно выслушает! Я обещаю вам!

Секретарь тяжело вздохнул и выдержал паузу, раздумывая, должно быть, о том, как бы от меня отделаться.

– Умеете же вы брать за горло, – процедил он с нотками ненависти в голосе. – Ладно. Подъезжайте к телецентру. Из проходной позвоните мне, и я попытаюсь вас провести.

Я подскочил к Ирине. Она с трудом подняла осоловевшие глаза.

– Ты должна сейчас быстро съездить в одно место, – тихо говорил я, записывая на салфетке телефон секретаря.

– Должна?! – жалостливо произнесла Ирина и сложила брови домиком. – Почему я опять что-то должна? Я больше не могу, Кирилл!

Я взял ее под руку и вывел из кафе, подальше от слишком любопытных глаз бармена.

– Ты сможешь, – убеждал я, целуя ее ушко. – Обязательно сможешь.

– У меня больше нет сил, – всхлипнула она. – Ты меня мучаешь… Зачем тебе эта проклятая политика? Давай плюнем на все? Почему нам с тобой нужно больше, чем другим?

– Так надо! – жестче произнес я, сжимая руку Ирины выше локтя. – Поверь мне, так надо!

– Ну зачем, зачем?

Она тихо, тоненько заплакала, как плачут дети от большого-большого и безутешного горя. И несчастье ее было таким искренним и глубоким, что я едва не отказался от своей затеи. И, убеждая уже не столько Ирину, сколько самого себя, я крикнул:

– Потому что все это повторится! Если мы не доведем это дело до конца, то он обязательно вернется! Понимаешь ты это или нет?! Он вернется! И его последователи будут плодиться в ХЕБах, как тараканы в мусоропроводе!

Я даже в негодовании оттолкнул Ирину от себя, и она обязательно упала бы, если бы я тотчас не обнял ее.

– Ну все, милая моя, все! – утешал я ее, гладя по вздрагивающей голове. – Это не так сложно. Прокатишься в одно место, а потом в телецентр. И позвонишь по этому телефону.

Я протянул ей салфетку и подробно объяснил, как добраться до заброшенной базы отдыха и найти хибару на берегу моря. И, не простившись, не сказав напутственных слов, резко повернулся и побежал на остановку троллейбуса, оставив Ирину одну у воющего, орущего потока машин с шестами.

Глава 39

Там, где ждут

– А почему у вас такой вид? – недовольно произнес секретарь, спустившись на проходную, где я его ждал.

– Извините, – сказал я и попытался застегнуть верхнюю пуговицу рубашки, но ее не оказалось. – Я случайно попал под поливочную машину.