Vita Nostra - Дяченко Марина и Сергей - Страница 74

Прижимая ладони к животу, вошел Андрей Коротков, бледный, скрюченный, совершенно больной.

— Извините, — пробормотал он, глядя мимо Портнова. — Я отравился… Вот справка от врача, — оторвав на мгновение от живота правую руку, он протянул Портнову сложенный вчетверо серый листочек.

Портнов развернул его, пробежал взглядом — по диагонали.

— Идите, вы свободны, — сказал отрывисто.

По аудитории пробежал ропот. Коротков вскинулся:

— Но…

— Идите. Поговорим, когда вы почувствуете себя лучше, — голос Портнова не предвещал ничего хорошего.

— Можно, я посижу? — нервно облизнув губы, попросил Коротков.

Портнов протянул ему справку:

— Тогда заберите это, будьте любезны.

Андрей взял из его руки бумажку и, все так же скрючившись, побрел к своему месту. Портнов помедлил несколько секунд, пока в аудитории не воцарилась мертвая тишина.

— Мне можно продолжать? Спасибо. Итак, есть и другое заблуждение — имя механически определяет свойства предмета. Вот ручка, — он подбросил и поймал темно-синюю шариковую ручку с белым колпачком. — Если я назову ее… земляным червяком, она изменится?

Группа «А» второго курса настороженно молчала. Никто не хотел подставляться.

— Не изменится, — Портнов пренебрежительно бросил ручку на стол. — Потому что данный кусок пластмассы не имеет никакого отношения к процессам и явлениям, о которых мы с вами говорим, изучению которых посвящаем наше время… в перерывах между танцульками и решением желудочно-кишечных проблем. Кроме того, когда я говорю — «дать имя», я не имею в виду ни один из языков, которыми пользуются в быту ныне живущие люди. Я имею в виду Речь, которую вы начнете изучать на третьем курсе… Некоторые — раньше. Самохина, в котором часу у вас занятия с Николаем Валерьевичем?

— В шесть.

— Отлично. В шестнадцать тридцать я жду вас у себя в кабинете, в административном крыле. Группа, раскрыли учебник на странице четыре и пять… Павленко, я буду вам благодарен, если вы перестанете разговаривать с Мясковским во время занятий. На завтра будьте добры отработать дополнительно упражнения восемь-а и восемь-б из приложения к сборнику задач.

В шестнадцать тридцать две она сидела за столом, глядя на лист бумаги перед собой. Только что Портнов провел на нем прямую горизонтальную линию.

— Что это?

— Горизонт. Небо и земля. Верх и низ.

— Еще?

— Пространство и плоскость. Поле приложения. Экран.

— Экран, — повторил Портнов с ноткой удовлетворения в голосе. — Допустим… Вот бабочка, — Портнов быстро, несколькими линиями, нарисовал в верхней части листа большую бабочку. — Вот ее проекция, — под горизонтальной линией он приблизительно, штрихами, изобразил тень с двумя крыльями. — Как можно выразить обратную связь?

— Никак. Обратной связи нет. Я отражаюсь в зеркале. Но зеркало не может отражаться во мне.

— В самом деле?

Сашка сцепила пальцы. Ей казалось, что она на пороге понимания чего-то очень большого, простого и огромного, но вот, как бывает, забывается знакомое имя — так и Сашка не может сообразить… сосредоточиться… вспомнить…

— Вы хорошо помните схему на странице три? — тихо спросил Портнов.

Сашка кивнула.

— Воспроизведите по памяти… «творение».

Сашка перевернула лист. Провела карандашом, не отрывая его от бумаги. Получилась полностью замкнутая фигура — она оставалась объемной, будучи нанесена на плоскость.

Сашка сглотнула. Ее рисунок существовал во времени — сам по себе. Начинался и заканчивался. Кольцом.

— Я не понимаю…

— Поймете. Сейчас достаточно того, что вы правильно воспроизводите. Впишите в этот знак — «связь».

Сашка закрыла глаза. Провела карандашом; сделалось очень жарко. Прокатилась капелька пота по спине под свитером.

— Что получилось?

Сашка воззрилась на лист: там был изображен округлый знак с аверса золотой монеты.

— Слово, — сказала Сашка неожиданно для себя.

— Да, — сказал Портнов. — «Слово». Это первый ваш шаг в мир Речи, он же будет и последним… потому что Слово завязано и закольцовано на себя. Оно в начале и в конце. Вы научились его распознавать на втором курсе, это неплохо, но когда — если — вы научитесь его изъявлять, я скажу, что вы честно заработали свой красный диплом.

Портнов выпрямился с видом человека, хорошо сделавшего свою работу. Его кабинет был меньше кабинета Стерха, в нем помещались только стол, книжный шкаф и сейф в углу, Портнов присел на корточки перед сейфом, отпер стальную дверцу и с видимым усилием вытащил очень большую книгу, похожую на серый кирпич. Положил на стол перед Сашкой.

Сашка взялась за обложку.

— Руки!

Она испуганно отшатнулась.

— Сколько раз повторять — не открывать книги, пока я не скажу?! Вы не знаете, что там, вы не готовы к тому, что увидите! Сколько раз вы горели на собственном любопытстве, уже лягушка научилась бы!

Сашка демонстративно убрала руки за спину.

— Это словарь, — сказал Портнов тоном ниже. — Организованный послойно. В нем пять измерений, пять. Это значит, что вас с вашим мизерным опытом будет периодически опрокидывать в иррациональные «карманы», с возможностью временных петель. Надо ли этого бояться? Нет. Представляет ли это для вас опасность? Да! Чтобы не сгореть, как спичка, вам нужно будет строжайшим образом выполнять правила, которым я вас научу. Во-первых… вы меня слушаете или играете в обидку?

— Я слушаю, — сказала Сашка.

Портнов уселся верхом на стул перед Сашкой. Протер очки краем свитера:

— Во-первых, за один сеанс вы можете считывать только один информационный слой. Один. Во-вторых…

Он вытащил из кармана тоненькую ярко-синюю палочку, в которой Сашка с удивлением узнала длинную именинную свечку.

— Перед тем, как браться за работу, вы отрезаете три сантиметра свечки… Сгорает сантиметр в минуту, иногда быстрее, но трех сантиметров хватит. Ставите между пальцами вот так, — Портнов воткнул свечку между указательным и средним пальцем правой руки. — Крепите скотчем. И поджигаете.

Сашка сглотнула:

— Может быть, проще сигаретой прижечь?

Портнов взглянул на нее поверх очков, так что Сашка прикусила язык.

— Когда вы работаете со словарем, Самохина… Если вы сможете, конечно, с ним работать. Вас не отвлечет и не выведет из транса ни будильник, ни окрик, ничего! Только резкое болевое ощущение. Мгновенное! Вы стряхнете огонь, и ничего вам не сделается. Хотите попробовать сейчас?

— Хочу, — жадно сказала Сашка.

Боль была, как от комариного укуса. Сашка дернулась, желая прихлопнуть комара и вернуться к учебе, но мир, слагающийся из мириадов оттенков, уже соскальзывал с нее, как уносимая ветром шляпа. Этот мир, постоянно находящийся в движении, пронизанный связями, головоломными и неочевидными, и одновременно естественными и гармоничными. Этот мир, который она только что начала исследовать — и уже поразилась его мудрости и красоте. Этот мир, идеально приспособленный для того, чтобы понимать его все глубже — от связи к связи, от листика к корешку, и дальше, и шире, анализируя, синтезируя, задыхаясь от радости…

Мир погас. Сашка сидела в кабинете Портнова. Между двумя обоженными, склеенными скотчем пальцами дымился свечной огарок. Сашка поднесла руку к лицу — два волдыря, один на указательном пальце, другой на среднем.

— Я не успела. Я не считала полностью слой. Давайте еще раз.

Портнов встал, надевая перстень. Сашка попыталась было подняться, но Портнов жестом велел ей оставаться на месте. Подойдя вплотную к столу, взял ее за подбородок, запрокинул голову и резанул по глазам отраженным лучом.

Сашка зажмурилась.

Портнов молча взял словарь. Спрятал в сейф. Сашка встала:

— Вы же хотели мне его дать!

— Он весит десять килограммов.

— Ну и что! Вы все равно собирались отдать…

Портнов покосился на нее. Вытащил пачку сигарет. Задумался.