След пираньи - Бушков Александр Александрович - Страница 4

– Волков я, – повторил он. – Вы там насчет врача расстарайтесь, я его сто лет знаю, вон, уже началось…

У Михася, действительно, изо рта поползли слюни, он взвыл-простонал так, что пронять могло любого. Тот, что стоял к нему ближе всех, без команды нагнулся, всматриваясь.

– Бей! – выдохнул Мазур, давненько уже сидевший напряженным, как сжатая пружина.

В следующий миг пружина разжалась. Взмыв с отлетевшего стула, Мазур правой ногой подшиб капитана, успел добавить коленом под горло, пока тот падал (там, где пребывал Михась, послышался вопль), метнулся вперед и что есть силы въехал всей подошвой по столу. Удержать равновесие, даже со скованными за спиной руками, на шероховатом полу было нетрудно. Не глядя на влепившуюся в стену затылком белокурую, ушел влево (на тот случай, если тип за спиной успел достать пистолет), молниеносно развернулся парой отточенных пируэтов.

Тот, что за спиной, оторопело пытался выдернуть руку из кармана куртки – как частенько бывает, пистолет зацепился то ли рукоятью, то ли курком. Мазур не дал ему времени извлечь оружие, равно как и поставить блок левой рукой. Не колеблясь, вмазал носком туфли в то место, где пролегает сонная артерия. Иногда от такого удара умирают на месте. Иногда – нет. Кому как повезет, ваши проблемы, господа…

Кинулся вперед, двумя ударами надежно отключил пытавшегося встать капитана. Упал на задницу, извернувшись, поджав ноги, пропустил их меж скованными руками, миг – и руки были теперь скованы впереди, а это все ж малость полегче…

Михась, уже без наручников, сиротливо болтавшихся на трубе, добил коленом своего кадра. Вопросительно глянул. После двух жестов Мазура выхватил у одного из бесчувственных пистолет из кармана, на цыпочках кинулся к двери и застыл возле нее. Сам Мазур торопливо охлопал карманы капитанского бушлата, из левого извлек свой собственный «Макар», передернул затвор. Какое-то время оба напряженно прислушивались.

Никто не ворвался – пожалуй, солидная дверь и в самом деле заглушила все звуки… Теперь только Мазур, не спеша, высвободил из наручников запястья. Жить вновь стало легко и почти что весело. Он сделал два шага, отодвинул стол и поднял за воротник белобрысую. Покачал вправо-влево ее голову – нет, шея не перебита, кровь не сочится ни из носа, ни изо рта – ощупал пальцами основание черепа. Точно, нигде ничего не сломано, будет жить, хотя затылком в стену вмазалась качественно…

В темпе выдвинул ящик стола, перевернул. Улов хилый – на стол упала пачка сигарет, авторучка, пара чистых листов бумаги, женские часы на браслетке. Молниеносно обыскал всех четверых, бесцеремонно выворачивая карманы. Кроме капитанского удостоверения и водительских прав, обнаружившихся у одного из жлобов, – никаких документов. Вещи неинтересные – обычные мелочи, вроде зажигалок и перочинных ножичков. Зато пушки у всех – два ПСМ, два «Макара». Пошли бы милиционеры на операцию без служебных корочек? Черт их знает, однако что-то сомнительно – операцию крутили серьезную…

Белокурая стала проявлять признаки жизни. Заглянув ей в глаза, Мазур обнаружил, что взгляд становится все более осмысленным, – и тут же вновь отправил в беспамятство, на сей раз, можно бы выразиться, деликатно.

Решение следовало принимать немедленно. Конечно, то, что за столом сидела именно она, ничего еще не доказывало. Трюк, старый как мир: на почетном месте, в красном углу сидит пешка, а подлинный босс скромно хоронится среди прочих пешек. И все же… Даму, в конце концов, тащить легче, это не главное соображение, но и оно свою роль играет.

Они вновь обменялись быстрыми профессиональными жестами, и Михась, попробовав предварительно ручку на прочность, рывком распахнул дверь, а Мазур в нее бомбой и вылетел. За дверью открылся неширокий и короткий коридорчик без окон – дверь напротив, дверь справа. Со стула заполошно вскочил детина в штатском, и Мазур, достав его одним прыжком, угостил столь же качественно, как лежавших без чувств сообщников. Поднял, головой вперед забросил в дверь, она была пониже коридора, вниз вели целых пять ступенек, и лететь бы вырубленному лобешником на пол, но Михась великодушно его подхватил, устроив на полу.

Дверь напротив… Мазур подкрался к ней, рывком распахнул так, чтобы образовалась узкая щель, выглянул – вряд ли у них тут за каждой дверью часовой, это уже не подвал…

Точно, нет часового. Картина самая мирная – крохотный магазинчик, покупателей что-то не видно, спиной к Мазуру стоит блондиночка. Обернулась. Оказалось, совсем соплячка. Рядом с ней еще одна дверь.

– Серега не выходил? – как ни в чем не бывало спросил Мазур.

Там, куда ходит много народу, обязательно отыщется какой-нибудь Серега – как и Миша с Колей… Девчонка растерянно пожала плечами:

– Дане было вроде…

– Ну, ладно, – кивнул Мазур.

Закрывая дверь, отметил, что открыть ее можно только с его стороны. Стандартно, но неглупо – магазинчик настоящий, за второй дверью, должно быть, складик, а в подвале обитают «доверенные ребята владельца», в дела которых наученные сложностями нынешней жизни девочки-продавщицы предпочитают не соваться – то-то у ляльки глазенки были чуть испуганные… Плюс звуконепроницаемая дверь – хоть варфоломеевскую ночь в подвале устраивай. Когда его вели, он запомнил два поворота…

Ага. За второй дверью – нечто вроде небольшого крытого гаража. «Рафик» – глаза бы на него не смотрели – «Волга» Михася и «Газель» с тентом. Вот эта дверь, несомненно, ведет на склад, а вторая, железная и высокая, может быть только воротами. «Элементарно, Ватсон», – буркнул под нос Мазур, чуть приоткрыв створку и узрев снаружи солнечную улицу.

Бегом вернулся в подвал. Забрал со стола ключи от «Волги» и пассатижи. Ключи бросил Михасю, пассатижи хозяйственно прибрал в карман, приказал сквозь зубы:

– Уходим!

И, уже не колеблясь, подхватил белокурую, без всякой нежности прижав к себе, поволок в гараж. Она висела, как мешок, ноги волоклись по полу. Михась прикрывал по всем правилам. На счастье, в гараже так никто и не показался, пока Мазур, вновь без тени галантности, забрасывал белокурую на заднее сиденье, а Михась распахивал ворота. Когда «Волга» вылетела на улицу, Мазур ощутил ни с чем не сравнимое, пьяняще-дикое чувство свободы.

Без команды Михась погнал прочь – но не зарываясь, соблюдая все правила.

– Где это мы? – поинтересовался Мазур.

– А черт его знает, Кирилл, мне-то откуда знать? Ты же тутошний.

– Я тут бываю раз в сто лет… Ладно, гони куда попало, лишь бы подальше.

– Базу вызвать?

– А чем нам поможет база… – скривился Мазур. – Ты гони, гони, где-нибудь да определимся… – Глянул на ближайшую табличку с названием улицы. – Ага, где это у нас Байкальская? Правый берег, это-то я помню… Держи на ост.

Еще через четыре квартала Мазур почувствовал себя увереннее, стал показывать дорогу, то и дело кидая косые взгляды на зашевелившуюся белокурую. Ага! Ремень у него был старого доброго фасона – с обычной пряжкой. Быстренько его сдернув, Мазур сделал мертвую петлю и захлестнул ею запястья пленницы. Она открыла глаза, попыталась дернуться. Мазур бесцеремонно надавил ладонью, опрокинув живой трофей на сиденье:

– Лежи тихо, подруга. А то больно сделаю, твоими же пассатижами… так, теперь направо, дуй к сопкам, там нас ни одна собака не потревожит…

Места пошли насквозь глухие. Справа высокая сопка, аккуратно стесанная с одного бока на приличную высоту, чтобы сделать место для дороги, уводившей в сосновый бор. Асфальт вскоре кончился, потянулась разбитая колея. Бор редел, по обеим обочинам все чаще попадался индустриальный мусор – ржавые кабины здоровенных грузовиков, ржавые бочки, груды вовсе уж непонятного металлического хлама, лысые покрышки. Впереди замаячили серые строения.

– Нервничаешь, сучка? – ласково спросил Мазур, пощекотав пленницу за бочок указательным пальцем. – И правильно делаешь…

В глазах у нее стоял откровенный страх, но все же изо всех сил пыталась взять себя в руки. Недобро пообещала: