След пираньи - Бушков Александр Александрович - Страница 31

– Еще бы, – сказал Мазур.

– Необходимы цель и мотивы. Они были. И скажу вам со всей откровенностью: хотя мы с Кацубой ребята неглупые, существовала реальная опасность, что у нас так и не будет ничего, кроме подсознательного недоверия к официальной версии, которое к делу не подошьешь и трибуналу для органолептического осмотра не предъявишь. На ваше счастье, появился чертик из коробочки. Для начала я вас с ним познакомлю. – Он протянул Мазуру синюю расческу. – Поскольку это дама, причешитесь как следует, она в вас должна сразу увидеть серьезного человека… – Он склонился к Мазуру, сузив глаза: – Насчет предельной секретности происходящего я напомню лишь мимоходом – вряд ли вы забыли, что валяетесь в морге, и, если вдруг заявитесь к вашим командирам в живом виде, заработаете одни неприятности, вплоть до того, что вновь перейдете в разряд покойников, и на сей раз уже по-настоящему… Вы, голуба моя, оказались в центре столь секретной операции, что никаких грозных подписок с ее участников не берут и орденами не награждают – просто-напросто за хорошее поведение позволяют остаться живыми… Пошли?

Он вышел в коридор первым. Коридор был высокий, длинный и, по непонятно откуда взявшемуся убеждению, напоминал скорее больничный: то ли большие промежутки меж дверями без номеров, причем неравномерные, то ли едва уловимый запах медикаментов заставляли в первую очередь подумать о лечебнице… Здание, должно быть, немаленькое, судя по лестничной клетке, куда свернули, – внизу как минимум один этаж, наверху несколько…

Генерал поднялся на самый верх. На площадке была одна-единственная дверь, обитая коричневым дерматином.

Глаголев нажал кнопку – но внутри не слышалось звонка. Через несколько секунд тихо клацнул замок, генерал потянул на себя дверь, оказавшуюся что-то уж подозрительно толстой, обитой с внутренней стороны тем же простецким дерматином – но торец, как Мазур и подозревал, посверкивал металлом, над которым чуть-чуть выступали три ригеля сложного замка. Детина в пятнистом комбинезоне без знаков различия, словно бы невзначай державший их под прицелом «Клина» с глушителем, опустил автомат не раньше, чем дверь закрылась за вошедшими. Второй, сидевший за столиком с мониторами, так и не встал, ограничившись кивком.

– Так уж заведено, – негромко сказал Глаголев, шагая в конец коридора. – В приличном заколдованном замке принцессу всегда стерегут на совесть… Кирилл Степанович, спешу предупредить: люди, которых я вам сейчас представлю, не самозванцы и не актеры, поэтому, умоляю, воздержитесь от удивленного аханья и глупых вопросов типа: «А вы не врете?»

Этот коридор гораздо больше походил на приличную гостиницу: ковровая дорожка, темно-коричневые полированные двери, красивые светильники, торцевое окно представляет собою витраж с сине-красно-желтым геометрическим узором, и возле него устроен крохотный холл с мягкими креслами и кашпо по стенам. Не доходя до него, Глаголев резко остановился, постучал, вошел, не дожидаясь ответа. Мазур двинулся следом, чувствуя себя немного неуклюже в чужой одежде, самую малость великоватой.

Самый обычный гостиничный номер. У столика, ближе к двери, сидела та самая темноволосая молодая женщина, которую Мазур видел в глаголевской вотчине, упрятанной посреди военного городка. Только сейчас она была в синем платье. Как и в прошлый раз, красотка показалась Мазуру чуточку скованной, очень уж напряженно сидела, сдвинув колени, словно примерная школьница в классе, по невинности своей и не пытавшаяся использовать против строгого учителя безотказное оружие – очаровательные ножки. Мужчина, шагнувший им навстречу от окна, был Мазуру незнаком, но он чисто машинально встал на несколько секунд по стойке «смирно», потом, правда, опомнился и раскланялся вполне штатским образом. Однако Мазуру эта стойка успела сказать многое, и он в полной растерянности успел подумать: «Не может же быть…» Сухопарый, жилистый, подтянутый по-военному мужик, примерно ровесник Мазура, – и штатская одежда точно также кажется маскарадной…

– Знакомьтесь, господа, – как ни в чем не бывало произнес Глаголев по-английски, усаживаясь первым. – Кирилл Мазур, военно-морской флот. Лейтенант-коммандер Крис Меллинг – база Уорбек-Бей, военно-морские силы США. Дженнифер Деспард, помощник окружного прокурора штата Пенсильвания. Капитан первого ранга Мазур – начальник группы, только что утвержденный командованием, однако, как частенько случается, еще не посвященный во все детали. Я имею в виду ваш участок работы, мисс Дженнифер, исключительно ваш… Мне пришло в голову, что первое знакомство, каковое приходится устраивать в молниеносном ритме, будет чуточку непринужденнее, если вы прочтете маленькую лекцию господину Мазуру, дабы он проникся серьезностью момента…

– Вы хотите сказать, он совершенно не в курсе? – голос у нее был приятный, чуточку хрипловатый, не свободный от той же скованности.

– Во всем, что касается вашего… объекта.

Мазур, сидевший с каменным выражением лица, украдкой переглянулся с долговязым лейтенант-коммандером – и словно бы смотрел на свое отражение в зеркале, оба мгновенно прокачали друг друга и оценили должным образом… Два боевых пса, чутьем определившие в момент, что к завитым болонкам отношения не имеют и всю сознательную жизнь провели в борющихся за выживание стаях…

Очаровательная Дженнифер протянула Мазуру цветную фотографию и произнесла, старательно выговаривая слова по всем правилам грамматики, словно имела дело с неграмотным туземцем из джунглей, знакомым с английским лишь по этикеткам на консервных банках:

– Этот человек – кандидат в вице-президенты на предстоящих выборах, которые состоятся, согласно нашим правилам…

– Джен… – насмешливо поморщился долговязый Меллинг. – Ты бы еще перешла на «пиджин-инглиш». Генерал ведь предупреждал…

– Я с вашим языком немножко знаком, – торопливо сказал Мазур по-английски, чтобы выручить девушку из неловкого положения (у нее явственно запунцовели кончики ушей). – Хотя философские диспуты вести и не взялся бы… Можно посмотреть? Я бы сказал, лицо данного джентльмена вызывает доверие и поневоле располагает к себе, хотя сдается мне, помощник прокурора не станет везти за тридевять земель фотографию безгрешного ангела… У него, кстати, хорошие шансы?

– У него великолепные шансы, – тихо сказала Джен уже нормальным голосом. – Это больше, чем шансы – по всем прогнозам. Если не случится чуда, Рэмпол и Дреймен пройдут в Белый Дом, как лыжник по трамплину…

– Это, как я понимаю, Дреймен? – спросил Мазур.

– Да. Роберт Стайвезант Дреймен… вас интересуют детали биографии и политической карьеры?

Мазур оглянулся на Глаголева. Тот чуть заметно мотнул головой.

– Расскажите лучше, что он натворил, – сказал Мазур. – Человек со столь честной рожей, похоже, по мелочам не работает…

– Откровенно говоря, он не успел еще натворить ничего серьезного, – сказала Джен. – Но мы обязаны его остановить как раз из-за того, что он сумеет натворить в будущем… Это человек мафии, господин Мазур, и отнюдь не мелкая пешка – крупная фигура, которую ведут к восьмой горизонтали шахматной доски еще более крупные фигуры. Знаете, у профессионалов из наших определенных структур вечной головной болью была как раз эта предсказанная, но все же казавшаяся несбыточной ситуация – человек мафии, обосновавшийся в Овальном кабинете…

– Постойте, почему в Овальном? – спросил Мазур. – Насколько я знаю, вице-президент у вас – фигура чисто декоративная…

И осекся. Все верно, американский вице-президент, как заведено исстари, служит исключительно для мебели – стоит позади хозяина Овального кабинета на торжественных церемониях, перерезает ленточку на открытии приюта для престарелых попугаев и тому подобное. А потому в Штатах на пост вице-президента «задвигали» тех, от кого хотели избавиться, навсегда выкинуть из политической жизни – вроде того, как опального члена Политбюро ЦК КПСС отправляли заниматься сельским хозяйством, что означало для него полный крах карьеры…