След пираньи - Бушков Александр Александрович - Страница 21

Видимо, как только она поняла, что нападавшие к уголовному миру определенно не относятся, твердо решила сражаться за двоих.

– Я тебе заору! – пообещал Кацуба. – Сиди смирно!

– А ты мне не указывай! Крутые нашлись!

– Нет, лялька, ты сама подумай, – с надрывом пожаловался Кацуба. – Он же меня подставил, твой хахаль, как в жизни не подставляли! Говорю тебе, сроду мы никаких девок силком в баню не таскали! На кой хрен оно нам надо, если шлюх и так немеряно, только свистни? – И сыграл мгновенную смену настроения, у пьяных в дым весьма частую: – Не, я ему щас всю жопу распинаю, а Вовка тебя подержит, чтобы не дрыгалась. Так я тебя к окну и подпустил…

– Ох, Витька, говорила я тебе, что вляпаешься… – вздохнула она с таким видом, словно была лет на десять старше.

– А куда деваться? – машинально огрызнулся он, но умолк, побледнев.

– Ах ты, падла! – рявкнул Кацуба и кинулся к нему – Деваться ему некуда? Щас ты у меня головой в унитаз денешься!

– Э! Э! Э! – заорал Мазур, обхватив его поперек туловища и оттаскивая подальше. – Вася, не заводись, что-то я тут чую за всем этим хитрожопое…

Кацуба с превеликой неохотой дал себя оттащить и малость успокоить. Закинул голову, присосавшись к бутылке – но на сей раз, Мазур заметил, только делал вид, будто хлебает. Роли определились, и Мазур, честно отыгрывая свою, сообщил:

– Витек, ты его не заводи, он в Афгане контуженный и битый по горячим точкам, в любой психушке с распростертыми объятиями примут, так что ментами не пугай, отмажется… Ты мне скажи честно: ну на кой хрен ты про него такую херню написал? Точно тебе говорю, херня полнейшая. Ты, если можешь оправдаться, язык на запоре не держи, я его долго не удержу…

– Удавлю, блядь! – взвыл Кацуба, не трогаясь, однако, с места.

– Говорила я тебе, влипнешь! – укорила жениха юная невеста.

– Лизка! – прямо-таки взревел тот.

– Молчать! – рявкнул Кацуба. Покачался посреди комнаты, круто свернул к постели и плюхнулся рядом с отшатнувшейся невестой Лизой. – Лиза, говоришь? Лиза-Лиза– Лизавета, я люблю тебя за это, и за это, и за то, что ты пропила пальто… Лиз-за, ты со мной не играй, а то озверею… Во что этот придурок влип, говоришь? Ну-ка, колись, а то будет тут варфоломеевская ночь… Если он тут ни при чем, ты мне покажи, кто при чем, чтоб я ему яйца и выдернул…

Газетер дернулся – но Мазур, заслонив его спиной, показал вынутый из-под куртки пистолет. Потом демонстративно пистолет уронил, так, чтобы девчонка видела, не спеша подобрал.

– Вовик! – радостно заорал Кацуба. – Я, бля, и забыл, что пушку брал! – Выдернул пистоль из кобуры, неуклюже помахал им возле свеженькой Лизиной мордашки. – На дуэль вызывать не буду – влет подстрелю!

Вот теперь лица у молодой парочки стали одинаково бледными. Черные пистолеты выглядели убедительно, а разобиженные господа офицеры выглядели достаточно пьяными, чтобы не думать о последствиях…

Перехватив умоляющий Лизин взгляд, Мазур отобрал у Кацубы пистолет:

– Вася, Вася! Ты ж так в нее шмальнешь, а она ни при чем, чуешь? Лизавета, ты уж не темни, душевно тебя прошу, нашкодили – извольте выкручиваться… Я Ваську знаю…

– Они его завербовали! – выпалила Лиза с отчаянным лицом человека, прыгающего в одежде в холоднющую воду. – Вот и ходит теперь на поводке, как пудель!

Витек скорчился, зажимая ладонями виски, простонал:

– Ну, дура…

– Зря ты так, – сказал Мазур. – Она умная. Она тебя, дурака, от Васькиной пули спасает… Кто вербанул-то, Лиза? Ты тихонько, никто и не услышит… – и наклонился, подставив ухо.

«Ах, вот оно что, – подумал он, услышав произнесенную шепотом аббревиатуру – несколько честных советских букв. – Соседушки дорогие, конкуренты, мать вашу. То-то конторой за версту попахивало… Все сходится, господа офицеры! Вот только – зачем?

– Так, – сказал он. – Вася, захлопни пасть и посиди смирненько, тут обмозговать треба… Водки хочешь, Лиза?

– А давайте! Только вы его придержите…

Мазур, чувствуя, что смотрится в ее глазах не столь уж и скверно, галантно поднес рюмку вкупе с яблоком. Она лихо осушила, скупо куснула яблоко и заторопилась:

– Они его, дурака, вербанули на валюте. Все крутят дела с валютой, у всех проскакивает – а Витьку подловили по невезению, при всех уликах и свидетелях, и взялись раскручивать… Знаете, как они его пугали!

– Так ты еще и стукач? – рявкнул Кацуба.

В глазах у него явственно мелькнуло неприкрытое страдание – это ему следовало вести допрос, но опрометчиво выбранная роль пьяного скандалиста выйти из образа не позволяла…

– Тихо, Вась! – сказал Мазур. – Тут пошло заграничное кино, сам видишь… Витек, она нам мульку не гонит?

Витек, с лицом самоубийцы, старательно замотал головой.

– Так-так-так… – протянул Мазур, изобразив голосом некую долю сочувствия. – Значит, они тебя и подвязали газетку издавать? И статейку эту идиотскую они подсунули? Кино, бля… Что ж с тобой теперь делать-то? Не убивать же, в самом деле…

– Хоть попинать! – предложил Кацуба. – Нет, пусть он, выродок, точно опишет, кто его мотал, может, киска звездит, как нанятая, лапшу мне вешает…

– Да? – обиделась Лиза. Вскочила, распахнула секретер, бросила Мазуру на колени кипу листков, густо покрытых машинописными строчками. – Вот он с чего и переписывал!

– Р-разберемся, – промычал Кацуба, смяв листы и запихнув их в карман. – Ну, раз такие дела – полетели, Вова, комбату срочно жаловаться. Он им устроит клизьму с дохлыми ежиками… – Уже в дверях остановился, погрозил кулаком: – И смотри у меня, писатель! Если что, душу выну!

Мазур загромыхал следом за ним по лестнице. Отступление было проведено грамотно и вовремя, ничего не скажешь. Можно было, конечно, потрясти парнишечку насчет внешнего облика и фамилии совратившего его следователя – но нет гарантии, что фамилия настоящая. А если квартира на подслушивании, сюда уже могли выехать «соседи», пора уносить ноги, чтобы не влипнуть в излишние сложности…

На лавочке грустил потрепанный бомжик в клочковатой бороде. Кацуба мимоходом сунул ему в руку наполовину опустошенную бутылку и побежал к машине.

– А ведь не врут деточки, а? – спросил он, выворачивая на Кутеванова.

– Не врут, – кивнул Мазур. – По крайней мере, все это прекрасно ложится в гипотезу… Оперативнички, которые не привыкли защищаться от постороннего вторжения, чересчур уж наглый наезд на базу посредством разболтавшейся печати… Но зачем? Я понимаю, могли купить одного-двух – но против нас целое подразделение действует, ручаться можно…

– А может, купленный высоко сидит, – бросил Кацуба.

– Надо ж теперь к генералу…

– Успеется, – отмахнулся Кацуба не без легкомыслия. – Генерал все равно по делам смотался в штаб округа. Напишу на базе рапорт по всем правилам и хай оно идет согласно бюрократии…

– А они его тем временем спрячут?

– Пусть прячут. – Кацуба правой рукой похлопал себя по карману – Все на пленочке, друг мой. Да и не побежит он рассказывать – потолкуют сейчас со своей Лизкой по уму и решат сидеть тихо, как мышки. В Лизочке, помимо сексапильности, характер чувствуется, определенно. Ведь расколола, паршивочка, или, что вероятнее, сам ей в соплях и слезах признался, совета просил, как дальше жить…

…Зеленые створки разъехались в стороны, пропуская машину на базу, но часовой, вместо того, чтобы посторониться, вышагнул наперерез. Кацуба поневоле затормозил. Тут же из караулки вышел незнакомый пехотный капитан и распахнул дверцу со стороны Мазура:

– Выйдите, пожалуйста.

– В чем дело? – Мазур полез наружу, на ходу вытаскивая из кармана пропуск, – вполне возможно, после взрыва меры безопасности, как водится, удесятерили, все мы задним умом крепки. – Вот…

Капитан забрал у него пропуск и, не глядя, сунул в нагрудный карман:

– Мазур Кирилл Степанович?

– Так точно, – ответил Мазур, напрягшись.

– Личное оружие при вас?

– Да.

– Прошу сдать.