Цветы на нашем пепле - Буркин Юлий Сергеевич - Страница 107

8

Лабастьер очнулся, но глаза разлепить не спешил. Тр-рок-ток-ток, тр-рок-ток-ток – отдавался в голове перебор лап сороконога. Это умиротворяло. Почему-то Лабастьер знал, что стоит ему открыть глаза, как все станет намного хуже.

Итак, он, привязанный к седлу, лежит на ведомом под уздцы сороконоге. Это что-то новенькое. Как это, интересно, он оказался в столь странном положении? Лабастьер попытался припомнить, но ничего не вышло. Вместо этого перестук лап стал пульсировать в висках тупой головной болью.

Но не пролежишь же так всю жизнь. Лабастьер приподнял веки… и сразу же закрыл их: при виде бездонного синего неба у него закружилась голова. Внезапно он отчетливо вспомнил, как разлив прозрачное зелье по пиалам-раковинам, они с Дент-Пирроном залпом осушили свои посудины… Как спазм сжал горло, и Лабастьеру показалось, что он вот-вот умрет от удушья. Он выпучил глаза и захрипел… Но более опытный Пиррон успокаивающе замахал руками и сиплым голосом произнес: «Не бойтесь, мой король. Это пройдет…»

И действительно, миг спустя Лабастьер уже смог дышать, а пламя, только что сжигавшее ему чрево, приятными огненными ручейками разбежалось по всему телу… И больше он не смог припомнить ничего.

Он повторил попытку и приоткрыл глаза вновь. На этот раз все обошлось. Он повернул голову и увидел впереди спину Лаана.

«Эй!» – хотел крикнуть он, но вместо этого сумел издать лишь какой-то нечленораздельный и жалкий стон. Однако Лаан услышал его.

– Наконец-то! – обрадовано воскликнул он, обернувшись.

– Тс-с! Тихо… – сморщившись, прошептал Лабастьер, которого выкрик махаона словно бы ударил по темечку молотком. – Развяжи меня, что ли…

Лаан завозился с креплениями. Когда дело было сделано, Лабастьер сполз с Умника и присел на мох.

– Что случилось? – спросил он Лаана наконец-то нормальным голосом. – Что это тебе вздумалось меня связывать?

В этот миг их как раз нагнал Ласковый, бредущий с Ракши и Мариэль на спине.

– Как вы, король?! – встревоженно поинтересовался Ракши.

– Нормально, – поморщился Лабастьер и повторил вопрос: – Что случилось-то?

– Проклятый толстяк отравил вас, и я чуть было его не убил! – отозвался Ракши.

– Он преувеличивает, – возразил Лаан. – Как только мы заметили, что вы не в порядке, вы тут же предупредили, что Пиррон ни в чем не виноват, и что его зелье вы выпили по собственному желанию. Вы что, мой друг, действительно не помните ничего из того, что было дальше?

– Ничего, – помотал головой Лабастьер. – Но когда ты рассказываешь, я сразу вспоминаю, что так оно и было. К примеру, сейчас я хорошо помню, как защищал Пиррона от Ракши… Но что было дальше… Опять пустота.

– Тогда вспоминайте. Во-первых, вы громогласно объявили, что ни одна самка этого селения вас не интересует и интересовать не может.

– Почему? – удивился Лабастьер.

– Это вы меня спрашиваете? – с нажимом произнес Лаан. – Мне-то вы объяснили, почему. Но приказали при этом НИКОМУ, НИКОГДА И НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ ЭТОГО НЕ ОТКРЫВАТЬ. И я поклялся.

Лабастьер рассмеялся, но в его смехе было больше растерянности, чем веселья. Затем он признался:

– Да… Помню… Как ты клялся – помню отчетливо. А вот что за тайну я тебе сообщил – не помню, хоть убей…

– Оно и к лучшему… – пробормотал Лаан, но король, пропустив его слова мимо ушей, продолжал:

– Впрочем, не думаю, что это действительно столь уж важно… – Внезапно на него навалилась очередная волна удушливой дурноты. – Ох, как некрасиво, – простонал он, потирая виски. – Какой пример я подаю подданным… Я, наверное, и праздник всем испортил…

– Нет, обошлось, – возразил Лаан. – Дент-Пиррон хотел было прекратить торжество, но вы не позволили ему это сделать. Затем вы, наконец-то, высказали свою волю относительно изобретательства.

– И какова же была эта воля? – холодея, спросил Лабастьер. – И почему никто не остановил меня, ведь ясно же было, что я не в себе?!

– В том-то и дело, что не очень. Да, вы были какой-то необычный. Но рассуждали вы довольно логично и вели себя последовательно.

– Так какова же была моя воля? – повторил вопрос король. – Я никого не казнил?

– Напротив. Вы сказали Пиррону, что примете решение относительно его деятельности только после того, как у вас родится наследник, и вы передадите ему свой королевский амулет, а сами взамен наденете белый берет. Вы сказали, что ваша достопочтимая матушка много раз повторяла, что лишь тогда на вас снизойдет великая мудрость. Вот вы и решили ее послушаться и не принимать скоропалительных решений.

– Точно! – вспомнил король. – Я так и сказал. И ведь правильно сказал! Почему я не додумался до этого раньше?.. А потом?

– А потом вас начал одолевать сон, вы клевали носом, буквально падали с ног. Дент-Пиррон хотел помочь нам отвести вас в спальню, но вы заявили, что нам немедленно надо отправляться в путь. Вы сказали, что уверены в мудрости принятого решения, но опасаетесь, что завтра, когда действие зелья пройдет, вам оно может показаться недостаточно мудрым, и вы, может статься, передумаете. «Чтобы этого не случилось, – заявили вы, – надо немедленно отсюда убираться». Я возразил, что в вашем состоянии вы не сможете удержаться в седле. Вы расхохотались и приказали Пиррону налить вам очередную порцию зелья. Затем, осушив пиалу, вы приказали мне и Ракши привязать вас к седлу в горизонтальном положении. Вы были очень веселы при этом. А когда мы выполнили ваш приказ, вы моментально уснули…

– Да-а, – протянул Лабастьер, поникнув головой. Затем жалобно посмотрел на Лаана. – Интересно, Пиррон, когда угощал меня, именно на такой исход и рассчитывал?

– Не думаю, – усмехнулся тот. – Пока вы гнули свою линию, он гнул свою. Он все время уговаривал вас пойти с ним и спалить его дом вместе со всеми хранящимися там преступными изобретениями, раз они так вас огорчают. Ему очень нравилась эта идея, и мы с трудом удержали его…

– Помню, – кивнул Лабастьер обреченно. – Ладно… – он выдержал паузу. – Будем считать, что все обошлось. Я уже могу сидеть в седле. Поехали дальше.

Карта Лаана подсказывала, что очередное, вновь довольно крупное, селение встретится на их пути примерно через двое суток.

– Что ждет нас впереди? – задумчиво сказал Лаан, вполоборота повернувшись к Лабастьеру. – Давненько не было на Безмятежной королевской инспекции…

– Ты ведь знаешь, что в этом нет моей вины, – отозвался тот. – К тому же, если вдуматься, то, возможно, это и хорошо. Все те нарушения, которые встречаются нам сейчас, появились задолго до моего рождения, но тогда их старательно прятали от внимания властей. Сейчас бдительность нарушителей притупилась, и у нас появилась возможность все увидеть и пресечь.

– Вообще-то, мы ищем вам невесту, – напомнил махаон.

– Да. Я и сам не ожидал, что, куда бы мы не приехали, у нас будут находиться совсем другие дела.

– И у меня есть подозрение, что главная наша задача отошла на второй план… А на Безмятежной почти полсотни селений.

– Соскучился по Фиам?

– Не то слово…

– Не беспокойся, как только найдем невесту, сразу же отправимся домой.

– Что-то я на это уже и не рассчитываю, – пробормотал Лаан.

– Я окончательно утвердился в мысли, – заверил его король, – что, дабы не натворить непростительных ошибок, настоящую инспекцию действительно надо будет проводить после рождения наследника, когда со мной должно произойти что-то… Я и сам не знаю, что, но ты ведь понимаешь, о чем я толкую.

– Да, конечно. О той загадочной мудрости, которая должна на вас при этом снизойти. Да простит меня Ваше Величество, но мне эти разговоры кажутся сомнительными. В них есть только один бесспорно разумный момент. В походе вы подвергаетесь опасностям, порой смертельным. Если, страшно подумать, с вами стрясется непоправимая беда, Безмятежная останется без отпрыска королевского рода.