Зеркало зла - Булычев Кир - Страница 116

Прекрасная птица – его невольница и жертва миссис Уиттли – сидела на невысокой скамеечке у его ног. Когда король отрывал взгляд от артиллерии, он обращал его к невольнице. Невольница поглаживала короля по затянутому в кожаные латы колену.

– Мне так трудно, – сказала Регина, и индус устало перевел ее слова, – мне хочется, чтобы между мной и моим повелителем было полное понимание. Но не могу же я все время говорить через этого идиота! Пускай мистер Нурия сделает моей переводчицей милую Дороти. Тем более что она привыкла быть моей горничной и с радостью мне поможет.

Услышав перевод, король крайне удивился, но спросил у стоящей на том же постаменте Дороти:

– Это так, моя девочка?

– Мой царственный дядя, – ответила Дороти. – Я не могу вмешиваться в твою жизнь и в твои всегда мудрые решения. Но умоляю тебя, как самый близкий к тебе человек…

Индус начал переводить, но Дороти остановила его взмахом руки, и индус с облегчением подчинился ей.

– Я умоляю тебя быть осторожным с этой хищной женщиной. Насладись ею, сколько желаешь, но дай ей убежать, не обобрав и не предав тебя!

– Что ты говоришь! – обиделся король, гордый своей проницательностью. – Это же моя добыча, в любой момент, говоря поэтически, я волен кинуть ее за борт моей ладьи.

– К сожалению, я не смогу оставаться более с тобой, у меня тоже есть свои планы и своя жизнь… Рядом со мной, как ты знаешь, находится человек, которому я отдала свое сердце.

– Только не это! – воскликнул король. – Ты останешься со мной, и не будет больше никаких авантюр! Если тебе нужен этот феринджи – пускай поживет у нас. Я найду ему место!

Регина крутила головой, стараясь понять, не о ней ли речь, – она боялась мести Дороти и не могла поверить, что Дороти мстить не намерена.

Алекс, подъехавший к помосту верхом на сильной, но невысокой лошади, тоже прислушивался. Его польская гордость не позволяла ему оставаться при горном дворе в качестве принца-консорта. Тем более что он даже языка местного не знал и знать его не собирался.

– Мы договаривались с тобой, дядя, – напомнила Дороти, – что, когда все это кончится, ты отпустишь меня домой…

– Твой дом здесь!

– Ты отпустишь меня домой, к маме. И мы сделаем так, чтобы мама приехала к тебе. Она мечтает об этом. И ты мечтаешь увидеть свою сестру.

– Ты ревнуешь меня к этой белой женщине? – догадался король.

– А ты ревнуешь меня к этому белому мужчине, – в тон ему произнесла Дороти.

И тут обоим стало смешно. Они заливались хохотом, и окружающие, кто заразившись их весельем, а кто желая угодить, тоже стали смеяться. Лишь Алекс и Регина оставались серьезными – вернее, натянуто улыбались. Обоим было страшно, оба боялись потерять своих избранников.

Когда правящие особы отсмеялись, король произнес уже иным, спокойным, миролюбивым тоном:

– А я надеялся, что Алекс останется в моей армии. Он хороший парень и офицер. Спроси его, может, останется?

– В следующий раз, – ответила Дороти. – А пока мы тебе оставляем почти сорок человек. Разве мало?

– Мне всегда мало, – сказал король. – Я подумываю о походе на Аву.

– А потом на Сиам? А потом на Китай? Опомнись, дядя.

– Если ты поедешь к своей матери, – переменил тему король, – то я не могу тебя задерживать.

– Скоро вы перейдете на человеческий язык? – закапризничала Регина. – Нельзя так долго мучить несчастную женщину, разлученную с мужем.

– Мы уезжаем, дядя, – сказала Дороти, – и береги свою казну.

– Я – жадный человек, – сухо усмехнулся Бо Нурия, и тут Дороти поняла, что, несмотря на все старания Регины, птица не получит ничего более сверх того, что подарит ей повелитель. – Женщина, помолчи, когда разговаривают благородные люди! – приказал он. – Индус, переведи!

Индус перевел. Регина смолчала.

– Ты уверена, что хочешь уехать? – не сдавался король.

– Да.

– Ты вернешься?

– Не знаю.

– Мне будет горько.

– Я скажу моей матери и брату, чтобы они спешили к тебе.

– Это правильно, – сказал король. – Я вам дам отряд, который проводит вас в порт Моулмейн. Туда приходят корабли из Голландии и Португалии. Вы сможете купить себе место. Но потом вы… ты… вы приедете в Лигон.

– Я обещаю.

На следующее утро Дороти и Алекс попрощались с королем Лигона. Король чуть пошатывался после ночи любви, которою его одарила птица Регина. Сама птица еще спала – из шатра доносилось похрапывание. Король выделил для охраны Дороти небольшой отряд под командованием Бо Пиньязотты. Король хотел всем показать, что в Моулмейн едет его племянница, знатная дама королевства. Последующие три дня Дороти и Алекс путешествовали на слоне, сидя на небольшой боевой платформе. Второй слон нес старого генерала. Затем следовали полсотни всадников.

В Моулмейне Бо Пиньязотта передал принцессе тяжелую шкатулку, полную рубинов и сапфиров.

– Если бы ты знала, внучка, – сказал Бо Пиньязотта, – какой скандал ему закатила белая женщина, похожая на белую корову, когда увидела эту шкатулку. Я боюсь, что она околдует его.

– Не бойся, дедушка, – ответила Дороти. – Еще три дня, и он сам отвезет ее обратно в Рангун и сдаст на руки мужу.

Старик засмеялся. Он очень надеялся на такой исход королевского увлечения.

Затем генерал передал Дороти свернутые в свиток грамоты. Одна из них признавала наследницей престола сестру короля Ма Ин и приглашала ее вернуться в Лиджи. Дороти была убеждена, что мать согласится. Во втором документе говорилось о том, что Дороти – принцесса Лигона. Она имеет право лишь на дань с трех горных трактов и шести деревень, а также является хозяйкой рубиновых копей в Магваи. Доходы с него ей будут пересылаться.

Они сняли небольшой дом на окраине Моулмейна. За большую мзду мьоза Моулмейна сделал вид, что никаких подозрительных лигонцев в городе не водится.

Через десять дней в Моулмейне бросил якорь голландский корабль, который держал курс на Кейптаун. Алекс договорился с капитаном о каютах.

Когда он возвратился сказать, что все улажено, Бо Пиньязотта сказал, что только что прибыл гонец из Лиджи с сообщением, что после недели праздников король отослал обратно в Рангун с большими дарами ошибочно похищенную госпожу Уиттли.