Зеркало зла - Булычев Кир - Страница 113

Бо Нурия сделал рубящий жест правой рукой – с пушками было покончено. Хотя Дороти было ясно, что лигонцам предстоят нелегкие дни. На плац долетали шум и даже раскаты отдаленного грохота – лигонцы запрягали буйволов и слонов, чтобы тащить сорок готовых к пути пушек поперек равнины, далее в горы, за Пегу. В пути следовало отбиваться от рангунского и пегуанского гарнизонов, которые будут подняты бирманцами, чтобы остановить Бо Нурию, а также преодолевать размокшие от дождя дороги.

Но это – завтрашний день. Сегодня лигонский король – победитель. Его смелый план удался.

– Я хотел сказать, – продолжал король, – что в моем государстве хорошая жизнь. Мы много платим мушкетерам и артиллеристам, которые нам служат. Если английские артиллеристы и офицеры согласятся поехать с нами, то я обещаю, что вы будете получать жалованье вдвое большее, чем платит вам английский король. Когда же вы захотите уехать, мы не будем чинить вам препятствий…

– А может, это выход? – прошептал стоявший рядом с Дороти артиллерист.

– Вы же британский офицер! – возразил Фицпатрик.

– Мне так не нравится висеть вон так…

Король, как будто послушавшись артиллериста, тоже поднял голову, глядя на петли.

– Мы не хотели никому зла. Мы взяли пушки и уйдем, – продолжал он. – Мы даже просим прощения у тех, кому мы нанесли вред или кого убили. Но вы – плохие солдаты, раз вы пустили в крепость стадо буйволов. Так воевать нельзя.

Из цепи лигонцев, оцепивших помост, донесся смех.

– Когда вы будете воевать с Авой, запомните это.

Смех повторился.

Но среди англичан он не нашел отклика. Они хранили мрачное молчание. Даже среди сипаев и солдат, до того вполголоса обсуждавших предложение короля о поступлении к нему на службу, наступила тишина.

– Мне надо уходить, – сказал король. – Мы свое дело сделали. Нам предстоит большая дорога. Но все же мне придется еще задержаться…

Король ждал, пока индус переведет его слова, и глаза его непрестанно шарили по толпе, искали кого-то.

– Вы, оказывается, не очень дружно живете. Как скорпионы в банке, вы жалите друг друга. Вы сегодня так хотели посмотреть на смерть собственных офицеров, что забыли закрыть ворота и пустили меня к вам в гости. Если в одном войске офицеры казнят офицеров, это значит, что в нем нет согласия и оно будет побеждено даже слабейшим, но я не стал бы говорить об этом, если бы вы не решили казнить невинную девушку, почти девочку, потому что ее невзлюбил главный палач англичан. Тот самый, который устроил казнь своих же офицеров. Я думаю, что человек, который устраивает суд над своими товарищами и получает удовольствие, стараясь убить девушку, – это зверь, ядовитая змея, которой нет места на этой земле. Где он, этот убийца?

– Туда ему и дорога, – прошептал помощник капитана.

– Я давно это предлагал, но не вслух, – поддержал его артиллерист.

– Вы забываете, господа, – возразил Фицпатрик, – дело идет о жизни высокопоставленного британского офицера. Мы должны вспомнить, что мы – патриоты.

– А он вдвое больший патриот, чем вы, капитан, – заметил Алекс.

Наконец король отыскал в толпе полковника.

– Пускай он придет сюда, – сказал король, – и сам выберет себе петлю. Он хотел погубить шестерых, нам достаточно его одного.

Полковник двигался с трудом. С одной стороны его поддерживал доктор Стренгл, с другой – один из клерков. Тонкие ноги в обтягивающих панталонах и белых измазанных чулках подкашивались и заплетались…

Король ждал, толпа на площади молчала – в каждом проснулся зевака, каждому было интересно, чем же кончится представление. Благо теперь оно касалось только полковника Блекберри, и никого более. А тем временем взгляд короля встретился со взглядом Регины Уиттли.

Регина искала взгляд победителя. Самой природой она была предназначена для того, чтобы становиться добычей победителя, и, как уже известно, горе победителю, которому она решила отдать самое дорогое, что у нее было, – девичью честь.

Птичьи, прозрачные, словно наполненные голубой водой, глаза молодой женщины вцепились в зрачки короля и так потянули их к себе, что тот пошатнулся и чуть было не потерял равновесия… С громадным трудом Бо Нурия оторвал свой взгляд от Регины и обратил его к полковнику, взобравшемуся на помост.

– Я могу предоставить этому господину, – сказал король, – право выбора. Он может выбрать для себя любую из петель, которые он подготовил для других людей. Я думаю, что это справедливо. Справедливо?

Обращение короля к толпе вызвало утвердительный гул, и Дороти показалось, что голоса доносились и от английской половины аудитории.

– Я не хочу, – прохрипел полковник. – Вы не имеете права… вы будете жестоко наказаны!

– Переведи, что он сказал, что там бормочет эта гусеница? – потребовал Бо Нурия.

– Он грозит вам, – ответил индус.

– Чем грозит он мне? Именем Бога или силой людей?

– Ты будешь сам болтаться на виселице, ты никуда не уйдешь…

– Он грозит всеми именами, – не дослушав монолога полковника, сказал индус.

Индус очень плохо говорил по-английски, его трудно было понимать. Но слов он знал много.

– Я думаю, что ему лучше всего подойдет петля, которую он приготовил для принцессы, – сказал король.

И показал на крайнюю петлю. Но когда по знаку короля на помост вскочили три воина во главе с Нга Дином и, оттолкнув доктора и клерка, потащили полковника к петле, тот начал биться и визжать, как перепуганный младенец. Рана на руке, перевязанная кое-как, открылась, и кровь полилась на помост.

– Нельзя! – закричала Дороти. – Не надо!

Никто не слушал ее.

– Нельзя! Пожалуйста, пожалейте его!

– Черт с ним, – сказал ей на ухо Алекс. – Он же столько сделал дурного. Он неисправим.

– Не надо! Он думал, что так надо!

– Я лучше знаю, Ма Доро, – услышал ее наконец король. – Но правосудие должно быть свершено. Этот человек не раз пытался убить тебя. Ему нельзя оставаться в живых.

Но что-то смущало короля. Он не был до конца уверен в том, что поступил правильно, хотя королей отличает от простых смертных именно умение не сомневаться.