Защитник прекрасной дамы - Беннет Дженис - Страница 57

Он вышел в коридор в тот самый момент, когда в дверях своей комнаты появилась Дафна, одетая в синее шерстяное платье, которое было на ней в тот вечер, когда он прикатил в дом викария и так опрометчиво внедрился во все эти хитросплетения. Нахлынули воспоминания – о ее враждебности, о ее отважном рвении, о том, какой огонь вспыхивал в этих прекрасных зеленых глазах. Он и тогда восхищался ею; но насколько же лучше он знал ее сейчас!

Он двинулся к ней, но она отвернулась от него, прикрыла свою дверь и заспешила по коридору.

– Вот и вы. – Его самого удивило, как сильно он скучал без нее. – А я-то гадал, куда вы пропали с утра.

Она колебалась, но лицо к нему не повернула.

– Я выходила на прогулку и бродила довольно долго, но сейчас у меня есть обязанности, к которым мне необходимо вернуться.

– Как жалко! Я-то надеялся, что, может быть, вы поможете мне двигать мебель.

Она сделала было еще шаг, но на этот раз остановилась.

– У меня есть другие дела, – повторила она бесцветным голосом и двинулась дальше.

Он, нахмурившись, смотрел ей вслед. С опущенными плечами, вся какая-то поникшая, она была просто непохожа на себя. Может быть, так сказывается переутомление, подумал он. Они ведь провели столько бессонных ночей, сидя в засаде или тщетно гоняясь по сугробам за призраками, после того как те бесследно исчезали, можно сказать, у них из рук. Одного этого было бы достаточно, чтобы обескуражить кого угодно, сказал он себе. Но он не ожидал этого от человека, наделенного таким отважным характером как у Даф-ны.

Не успел он добраться до кладовой и приступить к работе, как появилась мисс Софрония. Стоя на пороге, она восклицала:

– Боже мой, как заметно вы продвинулись. Но такая огромная работа… Дорогой мальчик, и вы все это делаете один. Позвольте мне помочь вам.

Он предложил ей вынимать ящики из следующего комода, который предстояло передвигать, но едва она выдвинула верхний ящик, как начала ахать над его содержимым. Сначала она извлекла пачку пожелтевших писем и оповестила Адриана, что это письма от нее и от ее сестриц, написанные к их матушке, когда они сами учились в школе. Ей ничего не оставалось, кроме как вынимать их по одному и перечитывать. Все это она проделывала, угнездившись в шатком кресле, которое для равновесия было прислонено к комоду. Поэтому Адриану пришлось заняться другим шкафом, стоявшим в менее удобном для работы положении.

– Ах, как это глупо с моей стороны, – спохватилась она и рассыпалась в извинениях. – Но кто мог ожидать?.. Столько лет прошло, и столько воспоминаний…

Она вздохнула и оторвалась от писем с очевидным сожалением. Затем она положила их в ящик, который теперь стоял на полу, но тут же снова издала восторженный возглас, обнаружив стопку бумаг, оказавшихся первыми школьными сочинениями мисс Элспет.

Покорившись судьбе, Адриан снова занялся шкафом и предоставил Софронии предаваться воспоминаниям. Двигать мебель вокруг нее оказалось трудным делом, а она уже даже и не вспоминала о том, что собиралась ему помочь, всецело поглощенная древними сокровищами, которые открылись ее взгляду. Адриан не без грусти подумал, что случилось бы, если бы она обнаружила старые расчетные книги или что-нибудь еще более скучное. Но, настроившись на философский лад, он принял ситуацию такой как есть. Выдвинуть Софронию из помещения вместе с ее добычей он не мог, а если попросить ее перейти куда-нибудь, она будет крайне огорчена и в течение верных двадцати минут будет сетовать, как это глупо с ее стороны.

Таким образом все и продолжалось, пока, наконец, она не перебрала все содержимое этого ящика и не вынула благополучно следующий. Здесь она нашла целую кучу перчаток, кружевных митенок и шалей, и каждую из этих вещиц ей захотелось примерить. Эти последние открытия привели ее в такой восторг, что она поспешила прочь, чтобы отыскать кого-нибудь из сестер и разделить с ними эту радость.

Адриан не стал зря терять время: он немедленно вынул остальные ящики, отставил их с прохода и, должным образом маневрируя, передвинул комод через коридор во вторую кладовую. Здесь он разместил комод таким образом, чтобы не мешать дальнейшим перестановкам, но в то же время так, чтобы он оставался доступным для сестер, если они пожелают продолжить в его недрах свои раскопки.

Как только Адриан водрузил на место последний ящик и направился к сундуку, ожидавшему своей очереди, в дверном проеме появилась Дафна. Она вскинула на него мрачный взгляд, в котором не осталось и следа от обычного оживления. Она сразу взялась помогать ему, ухватившись за старинную медную ручку, и попыталась потянуть сундук на себя. Он, в свою очередь, толкал этот огромный сундук вперед, особенно стараясь, чтобы на долю Дафны приходился как можно меньший вес, и так, в молчании, они дотянули сундук до предназначенного ему места.

Она выпрямилась, разогнув спину.

– Как я возблагодарю судьбу, – сообщила она, – когда все это останется позади.

Что-то в ее голосе заставило Адриана насторожиться: она имела в виду не просто кишащие здесь привидения и не опасности, грозившие пансиону. Он пристально вгляделся в нее.

– Если все пойдет хорошо, – продолжала она, – вы сможете скоро уехать, и я понимаю, как вы будете этому рады.

Он снова промолчал.

Она бросила на него быстрый взгляд, но затем снова уткнулась глазами в пол.

– Я буду просто наслаждаться, когда смогу вернуться к обычной, будничной рутине. Вы только представьте себе – я смогу заняться живописью, и, кроме девочек, никто не станет мне мешать!

Следовало ли понимать это так, что ее радует именно его предстоящий отъезд? Он не мог подобрать другое истолкование для ее слов и манеры обращения.

Она обтерла руки от пыли.

– Какое это будет блаженство, когда здесь снова будет тишь и гладь! Я снова смогу рисовать, когда пожелаю… просто мечтаю об этом времени!

– Мне казалось, что вы и сейчас свободны заняться этим, – заметил он.

Она коротко и принужденно засмеялась.

– При таком изобилии чужаков, которые рыщут вокруг? Мне требуется обычная, повседневная работа, а не вторгающиеся пришельцы. – Она резко выпрямилась и отошла от стола, о который перед тем опиралась. – У меня внизу дела, – бросила она и удалилась.

Адриану не оставалось ничего, кроме как принять ее намек. Если не считать призраков, он тут единственный чужак и пришелец. Она только что уведомила его о том, что мечтает о его отъезде и возвращении своей жизни в нормальное русло. Но что случилось? Почему она так переменилась? Разгадки он не находил. Казалось, что за последние несколько дней между ними установилось полнейшее взаимное понимание. Особенно – в последнюю ночь.

В последнюю ночь. Он вспомнил, как оставил ее внутри дома охранять дверь черного хода, и еще он вспомнил призрачную фигуру, которая очутилась там перед ней. Неужели эта фигура испугала Дафну настолько, что она забилась в свою скорлупу? Эта мысль поставила его в тупик. Он знал слишком хорошо, что у него самого единственным побуждением было бы разделаться с этими духами раз и навсегда, освободить ее от всех страхов, которые непосильным гнетом лежали на ее плечах, и дать ей возможность самой выбирать, какую жизнь она пожелает вести в дальнейшем.

Очень вероятно, что в ее жизни для него не найдется места, и он это понимал.

Но он хотел бы, чтобы такое место для него нашлось – теперь он это знал наверняка.

К тому часу, когда он закончил свои труды, с тем чтобы заняться поврежденной рукой и подкрепиться чем-нибудь на кухне (во избежание встреч с девочками), он расчистил уже большую часть той стены, где располагались окна, выходящие на подъездную аллею, так что вдоль этой стены освободилась полоса шириной около десяти футов. Добрался ли он уже до того места, где в первую же ночь его пребывания здесь произошло исчезновение призрака? Он не был уверен. Но он, безусловно, не видел ни малейших признаков любых потайных проходов ни в стене, ни в полу. Это было весьма прискорбно.