Поселок - Булычев Кир - Страница 73

Они собрались все вместе, только без ребятишек. Из младших пришла лишь Фумико, сестренка Казика. Она все эти дни ни с кем не играла, но не плакала – они с Казиком никогда не плакали. Она ходила как автомат, не слыша и не видя ничего. Не было и Старого. Старый простудился и третий день не вставал.

В большой комнате Сергеева было свободнее: трое отсутствующих – много для маленького поселка. Сразу чувствуешь, что их нет, что рядом пустые места.

– Мы уходим, – сообщил Сергеев. – Мы уходим с Олегом, потому что ждать нельзя.

– Еще рано, – сказал Вайткус, – у меня ничего не поспело.

– Ребята собрали грибов, – ответил Сергеев. – В этом году лето очень теплое, и нет гарантии, что тепло продержится. Ты помнишь, как два лета назад сначала была жара, а потом пошел снег? Это может повториться. А сейчас уже больше недели стоит тепло, и снег у перевала должен подтаять.

– Мы вдвоем пойдем, – добавил Олег. – Нам много еды не надо.

– Олег прав, – подтвердил Сергеев.

– А что это изменит? – вдруг вмешалась мать.

Олег понимал, что она сейчас будет придумывать аргументы против этого похода, он ждал, что она начнет говорить об этом. Ей казалось, что если она будет говорить умно и убедительно, то ее поймут, послушают, и Олег останется с ней.

– Нет никакой гарантии, что вы сможете хоть как-то наладить связь.

– Мама, я все это уже слышал, – произнес Олег. Остальные молчали, понимая, что именно он должен ответить матери. – Двадцать лет назад не было времени. Корабль был мертв, холоден, оба связиста погибли, ты же знаешь, и капитан погиб – все, кто был на пульте управления, погибли. Тогда надо было выжить, все думали, как уйти, никто не думал, чтобы остаться и замерзнуть на корабле, правда?

– Правда, – подтвердил Вайткус.

– Если наши заблудились, не могут вернуться, наша надежда – корабль.

– Не говори чепухи, – сказала мать. – Корабль в горах.

– Мама, мы долго все обсуждали. Если мы наладим связь, наш сигнал перехватят. Понимаешь? Пока эта экспедиция здесь, есть шанс, что наш сигнал услышат.

– Такого шанса нет, – упрямилась мать. – Сигнал космической связи – гравиграмма. А у них здесь планетарная связь. Радиосигналы. Зачем лелеять несбыточные надежды?

Глаза у Ирины были влажными, она еле сдерживалась, чтобы не заплакать, и оттого лицо ее было злым и напряженным.

– В тот-то и дело, – объяснил Сергеев, – что мы постараемся наладить не космическую связь, а планетарную.

– Вам ее не наладить.

– Ее наладить легче. Потому мы и идем, мама, именно сейчас. Когда мы догадались об этом, я чуть не запрыгал от радости.

– И молчали? – спросила Ирина.

– Вайткус знает, – ответил Сергеев. – И Старый тоже. Но мы не хотели говорить об этом заранее.

– Глупые тайны, – проговорила Линда. – Никому не нужные тайны.

Она тоже не хотела, чтобы Сергеев уходил.

Олег смотрел на старших. Все было решено.

Теперь судьба поселка в его руках. И в руках Сергеева. И надо успеть.

И в этот момент дверь хижины распахнулась, чуть не порвались веревки, которые держали ее.

Старый громоздким силуэтом возник на пороге.

Он не вошел в дом. Он медленно оглядел сидевших за столом.

– Борис, этого еще не хватало! – Появление Старого подарило Ирине возможность сорвать на нем злость, даже ненависть к людям, которые угрожают жизни Олежки. – Ты же болен! Ты сошел с ума. Уйди, уйди!

Старый засмеялся. И это было очень странно. Время не подходило для смеха.

– Идиоты, – сказал он весело. – И я главный идиот.

– Садись, – предложила Линда, поднимаясь, чтобы помочь Старому. Может быть, она подумала, что Старый бредит.

– Да послушайте вы меня, – кивнул Старый. Он подошел к столу, уперся в него единственной рукой, и свет коптилки отразился в его глазах. – Мы говорили, как бы нам починить планетарную связь на «Полюсе». Говорили?

– Конечно, – кивнул Сергеев.

– Только последние идиоты могли тратить на это время, – произнес Старый торжественно. – Потому что планетарную связь не надо чинить.

– Почему? – спросил Вайткус.

– Да потому, что ее надо просто включить!

– Ты что имеешь в виду? – спросил Сергеев, который уже понял, что Старый не бредит. Старый что-то придумал.

– Кто мне ответит, где, кроме узла связи, на корабле есть передатчик?

– Ты прав, – почти сразу отреагировал Сергеев. – Мы самые последние идиоты.

– Что он имеет в виду? – спросил Олег.

– Проще простого, – сказал Сергеев. – Передатчик есть на катере. На спасательном катере, который остался на «Полюсе».

– А насколько мне известно, – добавил Старый, – передатчик катера совершенно цел. И мы не думали о нем, потому что нам не приходило в голову, что можно выйти на связь с кем-то на этой проклятой планете.

Стало очень тихо, словно Старый сказал эти слова на непонятном языке. И каждый для себя переводил их.

– Ого, – пробасила в тишине Луиза. – Это же меняет дело.

Это меняет дело, повторил про себя Олег. Это меняет дело. За минуту до слов Старого путешествие к кораблю было жертвой, подчинением холодной и разумной Необходимости. Каждый шаг к кораблю уводил от Марьяны и отнимал у нее и ребят шанс спасения. Минуту назад уже подчинившийся ненавистной Необходимости Олег проклинал поход и тех, кто заставил его идти к «Полюсу», все были врагами, потому что готовы были примириться с гибелью Марьяны… Идея Сергеева, хоть и дававшая некую тень надежды, не обещала надежды немедленной… Какое хорошее, доброе лицо у Старого. Какой он умный и мудрый. А почему не я? И тут же возникло, как удар, как позор, понимание, что о передатчике на планетарном катере должен был вспомнить он, Олег. И не нужно было никакого полета на воздушном шаре к реке. Уже давно, десять дней назад, две недели назад надо было лететь на «Полюс» и вызвать земную экспедицию…

– Я должен был подумать об этом раньше. – Сергеев был мрачен, будто слова Старого его не обрадовали.

И Олег понял почему: он был отцом Марьяны и думал сейчас так же, как Олег. И тогда впервые Олег ощутил свое родство с Сергеевым – они оба любят Марьяну.

– Чего же мы стоим? – Олег сначала услышал этот крик, а потом только понял, что это кричит он сам. – Надо сейчас же идти.