Поселок - Булычев Кир - Страница 69

– Не надо, мать пострижет.

– Я так волнуюсь.

– А чего?

– Не знаю.

– Ну, тогда иди спать, – предложил Олег.

– Еще рано. И потом, так скучно, ты не представляешь, как скучно. У тебя все-таки дела есть, а я все должна с этой сумасшедшей Кристиной сидеть. Мне скучно, я к тебе пришла. И еще я переживаю за Дика. И за Марьяну с Казиком. Они сейчас в лесу, наверное. Или, может, они уже нашли ту экспедицию? А?

– Если бы нашли, сюда бы прилетели.

– А я думаю, что они только сегодня нашли. И их там ужином кормят. Как ты думаешь, они с Земли привезли всякие кушанья, да? Которых мы никогда не ели?

– Может быть. Вряд ли они на охоту ходят.

– А ты, когда на корабле был, что ел?

– Ты разве забыла, мы с собой привезли?

– Вы сгущенное молоко принесли, а его Линда спрятала, только детям, когда болеют, давала, а я почти не болела, одну ложку, может, съела.

– Ты неинтересно живешь. – Он гнал от себя соблазнительную мысль о том, что Марьяна уже в безопасности, что они просто не спешат возвращаться, ведь люди с Земли их допрашивают, все хотят знать.

– А что здесь может быть интересного? – удивилась Лиз. – Ты ведь знаешь, как я скучаю, а совсем со мной не занимаешься.

– Мне с тобой не очень интересно.

– А с ней?

– С ней интересно.

– Мы какой-то детский разговор ведем, – произнесла Лиз.

Она перешла со скамьи на кровать, присела.

– Здесь мягче, – сказала она.

– Почему детский?

– Потому что мы должны думать о будущем. А ты не умеешь. Наверное, оттого, что я старше.

– Ты почти не старше.

– Ты не понимаешь, Олежка, ты еще совсем мальчишка. Бегаешь по лесу, строишь воздушные шарики. Ты ведь уже вырос, а допускаешь, чтобы с тобой обращались как с мальчиком.

– Ты что-нибудь знаешь?

– Я ничего не знаю, но я все чувствую.

– Это твое дело. – Олегу вдруг стало неловко, что она с ним говорит о таких вещах. – Меня это не касается.

– Жаль. – Лиз замолчала.

Они молчали долго. Олег делал вид, что читает, но, конечно, не читал. Оттого, что Лиз сидела, подобрав под себя ноги, на его постели, в комнате все изменилось, и могло что-то случиться, хотя он понимал, что ничего не должно случиться.

– Иди садись сюда, чего я тебе через всю комнату кричу.

– Мне слышно, – ответил Олег. – Комната маленькая. А то еще мать придет.

– Ну и что?

– Ничего, она удивится.

– Ей уже можно не удивляться. Я бы на ее месте удивлялась, что ты до сих пор младенец.

Они снова замолчали. Олег сидел за столом. Ему хотелось, чтобы Лиз поскорее ушла, но Лиз не собиралась уходить.

Наконец Олег проговорил:

– Тебе пора спать.

– Знаю, – ответила Лиз. – Ты хочешь, чтобы я ушла. Почему? Ты боишься меня?

– Я никого не боюсь.

– Тогда иди сюда, я замерзла. Мать твоя не скоро придет. Они с Линдой до полуночи будут сидеть – я заходила. Линда плачет, а мать ее утешает. А Старый тоже не придет, они с Вайткусом в шахматы играют. Я все про всех знаю.

– Мне надо уходить.

– Тебе? Ночью?

Олег не ответил.

– А, я знаю. Господи, что ж я сразу не догадалась! Наш отважный мальчик убегает в лес искать своих несчастных друзей, которые пьют чай и совсем о нем забыли. Я права?

– Помолчи.

– Почему я должна молчать? Я не хочу, чтобы ты уходил в лес. Ты там обязательно погибнешь, а мне без тебя будет плохо. Честное слово… – И вдруг Лиз заплакала, тихо, но глубоко и печально. – Я никому не нужна, – повторяла она шепотом. – И ты тоже хочешь от меня отделаться…

Она съежилась на койке, свернулась в клубок, и ее плечи вздрагивали.

Олегу стало ее жалко. Он подошел к кровати, остановился, протянул руку и погладил Лиз по плечу.

– Ну, не надо. Все к тебе хорошо относятся.

– Мне всех не надо, – сказала Лиз, всхлипывая. – Мне надо только тебя. Ты этого не понимаешь, ты никогда не испытывал настоящей любви и никогда не знал, что это значит, когда ты не нужен.

Она протянула руку и мягко привлекла Олега к себе. Он подчинился – не вырываться же.

Лиз была горячей, как будто у нее была лихорадка и высокая температура. Она сразу обняла Олега и начала гладить и прижимать к себе, но не сильно, а очень нежно. Она была такой беззащитной и нежной, что Олегу было приятно гладить ее по голове и по плечам, и он утешал ее и говорил, что не надо расстраиваться, все еще будет хорошо, и мы полетим на Землю, мы обязательно полетим, и все будет хорошо, вот только страшно, как там ребята, потому что если шар упал, то они могут потеряться в лесу. А Лиз говорила, что она все понимает и понимает, как Олежка все чувствует, потому что он храбрый, и очень добрый, и заботится о других. Она говорила, что это очень правильно – пойти сейчас в лес, только она ни за что не отпустит Олега одного, она пойдет с ним вместе, она будет его защищать, ведь правда в лесу лучше вдвоем, она раньше никогда в лес не ходила, потому что страшно боялась, но с Олежкой ей ничего не страшно, она будет с ним всегда, как сейчас, вот так, в его сильных объятиях. И она как-то незаметно устроилась в его объятиях, вписывалась в его руки и прижималась всем телом. Было почти совсем темно – светильник освещал только стол, и не было видно мешка под столом, и не было видно лица Лиз, только чуть поблескивали ее глаза и волосы…

– Иди ко мне, – шептала горячо Лиз, – иди ко мне, мой милый, мы будем с тобой вместе, всегда вместе, я с тобой пойду куда хочешь, хоть в лес, хоть на край света, ты мне, пожалуйста, верь, потому что я тебя люблю, ты поцелуй меня, вот так, и еще, пожалуйста, я прошу тебя, нет, не отворачивайся, я тоже хочу тебя целовать…

И уже Олег не понимал, где он, потому что ничего не было, кроме горячей Лиз – она была со всех сторон, и это было сладостно и щекотно…

Дверь заскрипела так, словно пилой провели по железу, – жутко громко. Шаги матери сразу зазвучали рядом.

Олег вырвался из рук Лиз, а может, с трудом оторвал от нее собственные пальцы и вскочил.

А Лиз села на кровати и прижала руки к груди. Олег не столько увидел это в густой полутьме, сколько почувствовал. И увидел все глазами матери.

А мать от неожиданности испугалась.

– Вы что? – воскликнула она. – Вы что здесь делаете? Олег!

Ей показалось, что она увидела Олега, потом она поняла, что это Лиз.