Пашка-троглодит - Булычев Кир - Страница 36

Когда Пашка направился обратно к речке, его охватило беспокойство: прошло уже столько времени – как бы в пещере не погас костер! Ведь спичек у Пашки с собой нет.

Сначала он шагал не спеша, потом все быстрее и наконец побежал. И чем дольше он бежал, тем длиннее казалась дорога.

Но, к счастью, он не заблудился. Вот и гребень, откуда идет лесистый спуск к реке – там находится пещера древних людей. А в ней горит костер.

«Хорошо бы они еще не вернулись из своего похода», – думал Пашка.

Над головой пронеслось что-то серое, похожее на тучу, но двигалось это «что-то» куда быстрее туч. Это космический корабль пришельца перелетает на другое место собирать беженцев, догадался Пашка. Он помахал рукой капитану Немо-Ною, а сам сбежал по тропинке к площадке перед пещерой.

Там было пусто.

А изнутри, из пещеры, доносились голоса.

Опоздал!

Но, может, костер не погас?

Пашка вошел внутрь и сразу понял, что случилось самое худшее.

Все его племя собралось вокруг кучи остывших углей, а Мама стояла на четвереньках и отчаянно дула на них, стараясь оживить умерший огонь.

Пашка замер у входа, раздумывая, бежать ему или попросить прощения. Но, пока думал, кто-то из детишек заметил его и пискнул, словно в пещеру вошел Медведь.

И тут все стали оборачиваться на Пашку.

Совершенно молча.

Пашка боялся, что они будут кричать, махать руками, грозить. Но оказалось, что когда на тебя просто смотрят, это еще ужасней. Троглодиты молчали и не двигались с места, пока не заплакал самый младший из детей. Тишина была нарушена, и люди начали вздыхать. А мальчик все плакал. Не вставая с четверенек, Мама поглядела на Пашку и печально спросила:

– Что же мы теперь будем делать?

– Понимаете, – попытался оправдаться Пашка, – я совсем ненадолго отошел, может, на полчасика, а в костер я такое бревно положил, что он не должен был потухнуть...

Он говорил, а его слова падали, как слезы на камень. И Пашка понял: этим людям нет дела до того, сколько и куда он ходил, был ли он на космическом корабле Немо-Ноя. Они и знать не хотят, что неандертальцы улетают на какую-то чудесную и безопасную планету... У них ПОГАС ОГОНЬ.

Теперь люди стояли к нему лицом. Они не угрожали, они были расстроены, даже девочка Умница, которая недавно получила имя, не хотела встречаться с Пашкой глазами.

– Ты, Седой, – сказал Гром, – нарушил главный закон – закон хранителя огня. Будет зима, мы все замерзнем и умрем.

– Ну, до зимы еще далеко... – начал Пашка.

Мама подняла ладонь, оборвав его.

– Тебя не просили говорить, – сказала она.

– Что дано законом тому, кто убил огонь или упустил его? – спросил Гром.

– Смерть! – первой откликнулась Мама.

– Смерть, – повторил мрачный Тигр.

– Смерть, – сказали все по очереди.

Одна Умница не смогла произнести слово «смерть» и только заплакала. Она плакала молча, и слезы скатывались по ее измазанным щекам.

– Ты, Седой, хоть и юный охотник, но умный и везучий, – сказал Тигр. – Ты не простой детеныш. Поэтому мы разрешаем тебе самому выбрать себе смерть.

Пашка вспомнил старую детскую книжку, которую читал когда-то. Там джинн спросил мальчика, от чего бы тот хотел умереть, и мальчик ответил: от старости. И Пашка, скрывая улыбку, повторил:

– Я хочу умереть от старости.

Троглодиты серьезно выслушали Пашкины слова и стали думать. Они еще не очень часто думали, и им трудно было разобраться, в чем тут подвох. Потом Крот сообразил:

– Он же совсем молодой, и смерть от старости наступит не скоро. Мы все уже умрем. Как мы узнаем, что он тоже умер?

– Такая смерть не годится, – подтвердила Мама. – Такой смерти нет в законе.

– А какие есть? – спросил Пашка.

– Есть смерть от копья. Есть смерть от веревки. Есть смерть в воде, есть смерть, когда падаешь с большой высоты. Есть смерть от голода, – перечислил Тигр.

– Не подходит, – сказал Пашка. – Я же у вас всего-навсего на практике. Мне пора домой возвращаться.

– У тебя нет другого дома, – сказала Мама. – Или ты врал?

Пашка вздохнул. Он не думал, что из-за легкомыслия он попадет в такое положение. Ему вдруг представилось: приходят ребята в школу, все с практики, веселые, и видят – в зале висит портрет Пашки и написано: «УЧЕНИК 5 «Б» КЛАССА ГЕРАСКИН ПАВЕЛ ПОГИБ СМЕРТЬЮ ХРАБРЫХ ВО ВРЕМЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ В ПЕРВОБЫТНОЙ ЭПОХЕ».

– Прости, многомудрая Мама, – сказала девушка Ора, – но, может быть, мы возьмем огонь в пещере Медведя? Он нам даст.

– Нет, – ответил за всех остальных Гром. – Медведь даст нам огонь, но за это сделает своими рабами. Он поселит нас в своей пещере, и мы будем выполнять всю черную работу и получать за это кости. Но ведь мы – вольные троглодиты!

– Мы вольные троглодиты! – закричали остальные. – Смерть Седому!

– Стойте, стойте, – воспротивился Пашка, – а что, если я сделаю огонь?

– Как ты сделаешь огонь?

– У нас найдется кусочек сухой веревки? Ну, лианы какой-нибудь, может, даже паутины?

– Найдется, – сказала Умница.

– И кремни найдутся?

– И кремни найдутся, – отозвались троглодиты.

Пашка понимал, что им вовсе не хочется убивать своего знаменитого охотника и, если бы не проклятый закон, он бы просто получил взбучку.

– Тогда несите все сюда, мы сейчас с вами сделаем огонь.

И в самом деле, дети тут же притащили кремни, сухие лианы и ветки. Пашка сложил горючие материалы на плоском камне и ударил кремнем о кремень. Так как в пещере было полутемно, то все увидели, как между камнями полетели искры.

Троглодиты отшатнулись – они были поражены могуществом Седого.

– Повелитель молний! – прошептала Ура.

Крот отполз в угол пещеры и утащил за собой младенца, чтобы тот не видел страшного волшебного огня.

– Сейчас он вернет нам огонь! – закричала Умница. – Вот увидите!

– Все равно я его тогда выпорю, – сказала Мама, которую, похоже, нельзя было удивить даже искрами из камня.

Пашку, конечно, обидели такие слова, но он не мог оторваться – ветки вот-вот вспыхнут.

Искра за искрой пролетали между камнями, руки у Пашки устали, но огонь не зажигался.