Алиса и чудовище - Булычев Кир - Страница 22

– Не разорвешься – разорвем, – пообещал ему король. – Ну, читай!

– «Обвиняемая Алиса Селезнева, несовершеннолетняя, нахальная, распущенная персона, обвиняется в том, что прибыла в наши края по шпионскому заданию от враждебных нам разведслужб».

Судья перевел дух, а король сказал:

– Что ж, неплохо для начала, совсем неплохо.

И все присутствующие захлопали в ладоши. Кроме королевы и дамы Марьяны. Им вся эта история не нравилась.

Но король заметил, что его жена и фрейлина не участвуют во всеобщем ликовании, и поэтому сердито спросил:

– Так, значит, все удовлетворены, а кто-то неудовлетворен?

Королева вздохнула и сказала:

– Да, мой августейший супруг, признаться, я не думаю, что эта девочка похожа на шпионку.

– А что? – спросил король. – Не исключено, что ты сама похожа на шпионку! Я тебя на помойке нашел! Я тебя облагодетельствовал! Так что стой и молчи. А ты, судья, продолжай.

– «Во время нахождения в нашем благородном государстве, – продолжал судья, – так называемая Алиса совершила еще целый ряд преступлений. А именно: она нанесла вред государственной собственности и подпилила столбы у мостков посреди города. Она украла двух коней из конюшни министра добрых дел...»

– Кстати, – спросил король, – а где мой любимый министр добрых дел, который оставляет оседланных коней рядом с государственными преступниками?

Новый начальник стражи сделал шаг вперед и сказал:

– Бывший министр добрых дел добровольно прыгнул в колодец на заднем дворе, потому что не смог перенести стыда за свои паскудные поступки.

– Ну ладно, – сказал король, – Туда ему и дорога. А ты продолжай, судья, только покороче, потому что нам на полдник идти, а то пампушки остынут.

– «После этого обвиняемая Алиса напала на телегу честного поселянина Блохобоя, опрокинула его телегу и нанесла селянину телесные повреждения».

– И моральные, – добавил король.

– Разумеется, и моральные, – поспешил согласиться судья. – Он до сих пор нервно плачет.

Все придворные начали стонать, качать головами, некоторые постарались выдавить из себя слезинки.

– И что мы ей присудим по совокупности? – спросил король.

Алиса плохо слушала все эти пышные, но пустые слова, будто они не к ней относились. Ей было жалко министра добрых дел. Все-таки он коней им с Герасиком прислал и у ворот помог...

– Надо бы посоветоваться, – сказал судья.

– Некогда советоваться! – возразил король. – А то я уйду на полдник.

– Тогда смертная казнь, – сказал судья. – На смертную казнь достаточно преступлений.

– Только не это! – закричала тут королева. – Я не вынесу, если вы казните Алису. Эту смелую и благородную девочку. Освободите ее! Но только не отдавайте на растерзание дракону!

– Все! – сказал король. – Я выслушал обвинителя, судью и адвоката – мою жену. С меня достаточно. Теперь слушайте мое милостивое решение!

Все замерли. Стало так тихо, что Алиса услышала, как застучало ее сердце. «Вот не ожидала, что я такая трусиха, – подумала она. – Разве я боюсь?»

– Я приказываю отвезти преступницу к заброшенному замку и отдать на растерзание чудовищу, то есть нашему родовому дракону. Тем более что ему уже две недели не давали ни одной новой девушки. Он совсем оголодал.

– Мой дорогой супруг, – взмолилась королева. – Пожалуйста, не приговаривай Алису к судьбе хуже, чем смерть. Ведь ты знаешь, что куда безболезненней смерть на эшафоте, от топора палача, чем в зубах этого чудовища. Пощади ребенка, дай ему умереть спокойно!

– Вот именно! – Король топнул ножкой. – Вот именно. Я и собирался казнить ее безболезненно. Но тут ты, старая перечница, вмешалась со своими речами. Пощадите, пощадите! А вот я не пощажу! Ты же меня знаешь – как только ты суешься со своими добрыми словами, я все делаю наперекор!

– Но только не сегодня!

– Именно сегодня! Все. Прием окончен. Все идут в столовую на полдник. Алисе полдника не давать – отвезите ее в лес! Ясно?

– Я не хотела... – прошептала вслед Алисе несчастная королева.