Изысканный адреналин - Брикер Мария - Страница 23

Телефон в кармане ожил.

– Здравствуйте, господин Штерн, это Маргарита. – Голос хозяйки клуба звучал тревожно.

– Что, госпожа Уланская, повеселились? – разозлился Штерн. – Знаете, я сыт по горло вашими играми. Я вам не клоун. Моя невеста улизнула из-под носа, я не знаю ее имени и где она живет. Искать девчонку по всей Москве я не собираюсь. Все!

– Господин Штерн! Леонид! Вы заложили мою жизнь, и если откажетесь – меня убьют. Но я не хочу умирать, гроссмейстер, – тихо сказала Маргарита, в мембране послышался какой-то странный звук. Штерн потрясенно прислушался и спросил, не веря своим ушам:

– Вы что – плачете?

– Вам показалось… Помехи связи, – Марго шумно вздохнула. – Я вас очень хорошо понимаю, но, пожалуйста, согласитесь встретиться со мной. Мне срочно нужно с вами поговорить.

– Подъезжайте в гостиницу, – растерянно предложил Леонид.

– Нет! В гостиницу нельзя, никто не должен знать о нашей беседе. Слушайте меня внимательно: сейчас вы возьмете такси…

Глава 12

ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ

Время перевалило за два часа ночи, но на Воробьевых горах было оживленно и светло, как днем. Жизнь здесь била ключом – несомненно, в Москве это место являлось центром культурного досуга. Ничего подобного Штерн не видел ни в одной стране мира, где ему посчастливилось побывать. Работали палатки фастфуда, вовсю шла торговля сувенирами и дурацкими воздушными шариками. Народ развлекался, пил пиво, закусывал хот-догами и гамбургерами, общался, знакомился, катался на роликах и показывал себя.

Штерн расплатился с таксистом и вышел из машины. У симпатичной аккуратной церквушки Леонид заметил тусовку байкеров – мотоциклы, выстроенные вдоль тротуара, вызывали уважение, как и обстоятельные хмурые ребятки, запакованные в кожу. Через дорогу, ближе к зданию университета, на небольшой площади разминались стритрейсеры, вокруг собралась туча зевак, кто с восторгом, кто с содроганием лицевых мускулов наблюдал за тем, как дымится асфальт после резких разгонов и торможений машин. Вид со смотровой площадки был потрясающим, кучки иностранных туристов обозревали ночную панораму красавицы Москвы. Здесь же играла группа уличных музыкантов и отрывалась молодежь, устроив импровизированную дискотеку под открытым небом. Леонид подошел поближе к музыкантам и положил в картонную коробку для сбора «благодарностей» несколько купюр – ребята играли достойно и музыкой создавали такую неповторимую энергетику, что денег было не жаль.

Леонид с удовольствием послушал еще одну песню и скользнул на асфальтовую дорогу, ведущую вниз к набережной. Огни и веселье остались наверху. Асфальт тоже вскоре кончился, по неровной тропинке, круто спускающейся вниз, Штерн в кромешной темноте добрался до большой поляны, окруженной деревьями. Здесь было немного светлее, сквозь плотную растительность просвечивали огни фонарей набережной, пахло сыростью – река была совсем близко. Гроссмейстер огляделся – вокруг ни души, запущенная детская площадка, урны, полные мусора, футбольное поле – странное место выбрала Марго для встречи. К чему подобная конспирация? Он присел на деревянную лавочку и поежился. Ботинки из тонкой замши промокли, стало зябко, несмотря на теплую ночь. Прошло двадцать минут, невыносимо хотелось спать и горячего чаю, Марго так и не появлялась. Прошло еще десять минут. Гроссмейстер потер слипающиеся глаза, раздраженно пнул ногой пустую пластиковую бутылку, валяющуюся на земле, и поднялся.

Она подошла так тихо, что от неожиданности гроссмейстер подпрыгнул.

– Доброй ночи, господин Штерн. Простите великодушно, что заставила вас ждать, мне необходимо было убедиться, что за вами никто не следит. Идемте, – Марго развернулась и направилась по тропинке вниз. Штерн без всякого энтузиазма поплелся следом, вдыхая ночной воздух, наполненный ароматом ландыша и влажным запахом реки. Спустились на набережную, прошли несколько метров. Марго подвела его к ярко-красной «Ауди ТТ», села за руль, открыла для него дверь. Штерн устроился в салоне, и машина рванула с места.

– Устали? – улыбнулась Маргарита. – Скоро приедем, согреетесь и отдохнете. Признаюсь, это был импульс – встретиться с вами сегодня. Нервы ни к черту. Но раз так получилось…

– Куда мы едем? – хмуро спросил Штерн, поглядывая на хозяйку клуба «Флоризель». Она старалась выглядеть спокойной, но было заметно, что Марго нервничает: слишком агрессивно женщина вела машину, слишком напряженно смотрела в зеркало заднего вида. Леонид не ошибся: час назад хозяйка элитного клуба плакала, следы недавних слез не смог скрыть даже тщательный макияж. И так было странно, что такая властная, сильная женщина умеет это делать. – Куда мы направляемся? – не получив ответа, повторил вопрос Штерн.

– К единственному человеку, которому мы можем доверять, – объяснила Маргарита.

– Мы?

– Я, – поправилась Марго.

Единственный человек, которому доверяла Маргарита Уланская, проживал на Ломоносовском проспекте в кирпичном девятиэтажном доме, недалеко от станции метро «Университет», через десять минут они уже были на месте. Припарковаться во дворе дома казалось нереальным, машины стояли и на тротуарах, и вдоль дороги, и даже на газонах. Проблема парковки, однако, решилась довольно быстро. Марго попросила Леонида подождать ее у подъезда, открыла ключом уродское металлическое сооружение полукруглой формы и загнала «Ауди» внутрь.

Дверь в подъезд была закрыта, Марго нажала кнопки домофона.

– Маргоша, ты? – послышался сонный женский голос из динамика. Марго не успела ответить, замок щелкнул.

– Мне как-то неловко, – неуверенно остановился Штерн. – Сейчас около трех часов ночи. Не самое лучшее время, чтобы ходить в гости.

– Все в порядке, Леонид, – потянув дверь на себя, успокоила его Маргарита. – Моя подруга не спит по ночам. Профессиональная деформация. Ульяна работает врачом-реаниматологом в отделении токсикологии. Когда-то она вытащила меня с того света. Правда, об этом ее никто не просил. Поэтому она расплачивается за тот опрометчивый поступок до сих пор. – Марго усмехнулась, но Штерн так и не понял, шутила она или говорила серьезно.

Подруга Марго оказалась полной ее противоположностью. Высокая, крепкая, светло-русые густые волосы, стянутые в тугой пучок на затылке, приятное добродушное лицо. Возможно, в молодости Ульяна была красавицей, но с возрастом перестала за собой следить и располнела, предположил гроссмейстер. Когда Марго их познакомила, то в первое мгновенье женщина взглянула на него с легким превосходством, так смотрят на мужчин только красивые женщины. Спустя мгновение это выражение с ее лица исчезло, в глазах появились благодушие и материнская теплота.

– Снимайте ботинки, у вас ноги промокли. Надевайте тапочки. Ванная и туалет здесь. Чистое полотенце, халат и зубная щетка на стиральной машинке. Можете принять горячий душ. Бритвенных принадлежностей, к сожалению, предложить не могу. Чувствуйте себя как дома, не стесняйтесь, располагайтесь. Я постелила вам в комнате дочери, Марго покажет. Сегодня она не приедет ночевать. Совсем от рук отбилась. Маргоша, горячий чай в термосе, на столе ватрушки с творогом и пирожки с капустой. На плите котлеты с картошкой, покорми гостя. Я, кстати, видела вас по телевизору, Леонид. Вы смешной и дерзкий. Спокойной ночи, мне завтра на дежурство, – Ульяна улыбнулась Штерну и скрылась за дверью одной из комнат.

– Ну, снимайте же ботинки, – поторопила его Маргарита. – Душ будете принимать?

– У меня отличный номер в «Славянской» с прекрасной ванной и кроватью. Выкладывайте, что вам от меня нужно, и я поеду в гостиницу, – буркнул Штерн.

– Поговорим на кухне, – сказала Марго. Гроссмейстер снял ботинки и, отчаянно зевая, поплелся за женщиной. – Это вас немного взбодрит, – поставив перед Штерном чашку с дымящимся чаем, сказала Маргарита.

Леонид сделал два глотка и понял, что вести беседу он не в состоянии. Навалилась дикая усталость, даже чашку держать было тяжело – гроссмейстер с грохотом поставил ее на стол, кухня закружилась, к горлу подступила тошнота. Штерн удивленно посмотрел на Марго и попытался встать. Ноги подогнулись, Леонид с грохотом повалился на пол. Он попытался подняться, но не смог пошевелить даже мизинцем – тело не слушалось. Работал только мозг. Как все невообразимо глупо, подумал гроссмейстер. Как все странно!