Имбирное облако - Брикер Мария - Страница 34

Дверь с шумом распахнулась. На пороге стояла Каррен, из ее глаз мощным потоком текли слезы.

Профессор, увидев заплаканную жену, испугался:

– Почему ты плачешь, милая?

– Ты уйти и не сказать мне, куда. Я хочу знать, куда ты пойти и бросить меня одну на целых четыре дня. Говори! – потребовала Каррен.

– Да, кстати, куда вы пошли тем утром? – спросил Сергей с той же интонацией, с которой говорила Каррен.

Профессор растерянно переводил глаза с Каррен на Быстрова и некоторое время молчал, затем вдохнул и виновато произнес:

– За мукой.

– За мукой?! – в один голос воскликнули Быстров и Каррен.

– Да, хотел блинчики для тебя испечь. Так сказать, попотчевать тебя истинно русской кухней. А муки в доме не оказалось, вот я и…

Валерий Аркадьевич не успел договорить: Каррен бросилась мужу на шею, со смехом осыпая поцелуями его лицо. Сергей смущенно удалился, оставив их одних. В дверях он остановился и еще раз посмотрел на счастливую парочку. Каррен перешла на английский и торопливо что-то говорила мужу. Единственное, что майор понял из ее речи, – три английских слова, которые знает даже младенец: «I love you!»

Сергей улыбнулся и тихо прикрыл дверь. Счастью профессора и его супруги можно было только позавидовать. Прошло глупое чувство ревности, вместо него навалились тоска и безысходность. Сергей пропустил рассказ профессора о Полине через сердце, потому что сам оказался в той же тупиковой ситуации, что и Валерий много лет назад. Яковлев уехал, когда понял, что любит женщину, которая никогда не будет ему принадлежать. Валерий Аркадьевич поступил очень мудро. И он, Быстров, поступит так же. Закончит дело и исчезнет из ее жизни, только по нему Полина не будет лить слез, она даже не заметит, что это вообще произошло…

Разговор с профессором прояснил некоторые моменты в деле. Стало ясно, каким образом бостонские брелоки оказались в Москве. Версию с Майклом Софиным Сергей тут же со счетов сбросил, хотя слух немного зацепила информация о том, что Софин отправился в Прибалтику, туда же, куда уехали подруга Полины и ее муж. Но в данном случае ничего необычного в подобном совпадении не усматривалось. С самого начала причастность мистических иностранцев к делу казалась Быстрову абсурдом, хотя он и уверял Валерия Аркадьевича, что необходимо проверять всех, кто познакомился с творчеством Полины. Все было гораздо проще: осталось выяснить у Полины, дарила ли она кому-нибудь брелоки, присланные Яковлевым по почте. Если дарила, то можно делать выводы о личности маньяка, а там, глядишь, и мотив всплывет. Кажется, дело Полины Кравцовой подходило к концу.

В больницу он не успевал, чтобы поговорить с Полиной, Сергею пришлось позвонить на пост и уговорить медсестру подозвать девушку к телефону. Вредная попалась медсестра, никак не соглашалась, пришлось долго ее упрашивать и внушать, что дело не терпит отлагательств.

Ее голосок в трубке звучал взволнованно.

– Здравствуйте, Полина. Вас беспокоит Быстров, – представился майор.

– Добрый вечер, – потерянно отозвалась она, было ясно, что совсем не его голос Полина мечтала услышать в трубке.

– Как вы себя чувствуете?

– Хорошо, спасибо. Думаю, что меня выпишут на следующей неделе, – равнодушно сообщала она.

– Я звоню по делу, – сказал Сергей и понял, что сморозил очередную глупость. По какому поводу он еще мог звонить Полине, в самом деле! – В кармане убитого насильника нашли ключи с очень примечательным голографическим брелоком. Сегодня я беседовал с Валерием Аркадьевичем, и ваш друг сообщил, что два таких брелока он выслал вам по почте в качестве сувениров. Вы кому-нибудь дарили эти брелоки?

Полина не отвечала.

– Почему вы молчите, Полина?

– Кажется, я знаю человека, который… Вы спросили о брелоке, и я вспомнила… – Полина вновь замолчала, видимо, пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями. Он не видел ее лица, не видел выражения глаз, но чувствовал, как ей в данную минуту тяжело. – Но я ни в чем не уверена. Не знаю, права ли я или нет. Я не знаю…

– Полина, пожалуйста, расскажите мне все, что вы вспомнили, – мягко попросил Сергей. – И мы вместе во всем разберемся.

– Хорошо, – согласилась Полина. – Мой муж обожает порядок, любит, когда все лежит на своих местах, иногда это доходит до абсурда… Например, Олег считает, что документы должны храниться в сейфе, а так как сейфа у нас в квартире пока нет, он хранит все свои бумаги на работе. А я… Я не в состоянии поддерживать постоянно чистоту. Меня это раздражает – до блеска натирать квартиру и драить шкафчики на кухне не хватает терпения. Держать постоянную уборщицу я считаю неприличным, потому что не работаю, но раз в месяц пользуюсь услугами одной фирмы по уборке помещений. Когда Олег уехал, я позвонила туда и сделала заказ.

– Какого числа это было? – уточнил Быстров.

– 15 сентября. Обычно по вызову приходили женщина и мужчина, у них разделение обязанностей: мужчина пылесосит ковры, передвигает мебель – делает всю тяжелую работу, женщина вытирает пыль, тщательно оттирает сантехнику, плиту и прочее. В этот раз пришел новенький уборщик, он был один. Я поинтересовалась, почему с ним нет напарницы. Уборщик объяснил, что осенью у них всегда аврал: все приезжают из отпусков и усиленно начинают приводить в порядок запущенные квартиры, сотрудников не хватает, поэтому он и пришел один. Он также уверил меня, что на качестве работы это не отразится, только уборка займет несколько больше времени, чем обычно. Меня это вполне устроило, и я совершенно спокойно ушла.

– Как – ушли? Вы оставили уборщика одного в квартире?! – удивился Сергей.

– Я пользуюсь услугами этой фирмы довольно давно, доверяю работникам и, когда начинается уборка, всегда ухожу, чтобы не мешать. Когда я вернулась, все комнаты, кухня и ванная сияли чистотой. Работа мне понравилась, я заплатила положенную сумму, хорошие чаевые и подарила уборщику брелок.

– Долго он оставался в вашей квартире один?

– Около десяти утра я ушла и вернулась только в семь вечера. Он предупредил, что закончит не раньше восьми.

– Что-то необычное заметили в его поведении?

– Необычное?.. Мне показалось странным, что он вообще занимается уборкой помещений.

– Почему?

– Он не был услужливо вежлив, как работяга, которого менеджеры научили разговаривать с клиентами. Вел себя так, словно хорошие манеры заложили в нем с детства. Говорил культурно, без… сорняков. Было в нем даже что-то аристократическое, он не выговаривал букву «эр». И внешне он совсем не походил на маньяка, вполне симпатичный, – Полина усмехнулась. – Правда, я не знаю, как выглядят маньяки…

– По-разному, – сказал Быстров. – Как вы думаете, Полина, за время вашего отсутствия уборщик мог ознакомиться с вашим творчеством?

– Наверное, – неуверенно сказала она. – Когда я уходила, забыла выключить компьютер. Когда вернулась – компьютер не работал. Только я заметила это уже после того, как уборщик ушел. Не знаю, зачем ему понадобилось трогать мой компьютер. Я терпеть не могу, когда к нему прикасаются, – Полина вновь начала заводиться, в ее речи послышались истерические нотки.

– Как называется фирма, в которую вы обращались?

– «Мойдодыр». Глупо, правда?

– Глупо… – задумчиво сказал Сергей. – Мне нужны координаты этой фирмы.

– Заказ можно сделать только по телефону через диспетчера. Телефон есть в моей записной книжке. Диспетчер передает всю информацию менеджеру, менеджер перезванивает, и с ним обсуждаются все детали: количество комнат, общая площадь. Он также подсчитывает примерную стоимость уборки, и на последнем этапе обговаривается удобное время.

– Фамилию уборщика вы, конечно, не знаете?

– Нет, фамилию я не знаю, но имя его – Александр. Во всяком случае, так он представился.

– У вас сохранилась квитанция?

– Никаких квитанций никогда не было, только устная договоренность с менеджером, и все.

– Понятно, – сказал Сергей и задумался. «Никаких квитанций нет, потому что и фирмы никакой нет! Вернее, официально зарегистрированной фирмы. Есть нелегальная конторка, поэтому такая сложная система заказов». – Спасибо, Полина. Думаю, информация, которую вы сообщили, поможет нам. Но брелоков было два?..