Имбирное облако - Брикер Мария - Страница 17

«…мой муж уснул, отвернувшись к стене. Смотрю на его спину и затылок. Откидываюсь на подушки. Сквозь плотные портьеры в спальню сочится лунный свет. Рассматриваю свою руку – в голубоватой дымке на безымянном пальце матово блестит обручальное кольцо. Снять его с каждым годом брака все сложнее, от домашней работы отекают руки. Облизываю свой окольцованный палец, ощущая языком прохладный ободок металла и солоноватый привкус кожи. Пытаюсь стянуть кольцо, но оно упрямо не поддается. Злюсь. Со второй попытки все получается: кольцо соскальзывает и со звоном падает на пол, подпрыгивая, закатывается под кровать. Замираю: в ночи любые звуки слышны отчетливей. С опаской смотрю на мужа: он дышит по-прежнему ровно – спит. Вздыхаю с облегчением. Кольцо подниму потом. Потом, потом… Все потом… Не дай бог, возней разбужу мужа. Не люблю его… Не люблю его по ночам.

Он обходителен и педантичен в постели. Начинает с поглаживаний и поцелуев – каждый раз одно и то же! Каждый раз… Нудно целует: губы, шея, плечо, грудь – в этом месте подключается его язык. Руки скользят вниз к моим бедрам, его рот тоже спускается ниже. Сегодня от нечего делать считала его сухие поцелуи. Мой живот он поцеловал двадцать раз, на десятом я не выдержала и застонала. Сделала вид, что возбуждена до предела. Мне хотелось крикнуть – скорее! – но я, как всегда, промолчала. Мой возглас вызвал бы удивление и обиду, но ничего бы не изменилось. Муж уверен, что знает, как доставить мне удовольствие, и неважно, что думаю по этому поводу я сама. Двадцать поцелуев! Я устала их считать. После муж устроился между моих ног и принялся целовать колени и бедра. Снова не выдержала, подалась навстречу. «Подожди, не торопись, проказница», – шутливо пожурил он меня, деловито проверил рукой, действительно ли я готова, удовлетворенно кивнул, навалился на меня, заелозил сверху… Боже, все было так долго и медленно, медленно, медленно… Ненавижу его по ночам!

Ночь по праву – моя, и только моя. Когда он спит – я свободна.

Отодвигаюсь подальше, расслабляюсь, закрываю глаза, моя рука под одеялом начинает свой неторопливый танец, и я погружаюсь в другое измерение…

…Вокруг горят свечи, постель покрыта черным шелком – я ощущаю спиной ласковую прохладу, и тело выгибается дугой в предвкушении экстаза и наслаждения. Я знаю, сейчас придет Он. Он уже стоит за дверью и подбирает ключ. Сама я не могу его впустить – это против правил.

Я не знаю его имени, лицо скрыто под маской. Он не целует меня никогда, да мне это и не нужно – вся эта слюнявая дребедень не для меня.

Дверь открывается…

Он берет меня сразу, без предварительных ласк. Кусаю губы до крови от боли, сопротивляюсь, царапаюсь, извиваюсь в его крепких руках. Сопротивление приводит его в еще большее возбуждение – он рвет меня на части, входит в меня резко, толчками… Я плачу, молю о пощаде, но мой Господин не знает снисхождения… Не знает снисхождения…

Ночь медленно ускользает в окно, серое облако рассвета постепенно заполняет комнату. Гаснут свечи, одна за другой.

Он стягивает мои запястья веревкой, привязывает меня к кровати лицом вниз и сильно шлепает ремнем. Каждый удар приятной судорогой отзывается в теле, внутри меня словно растет огненный шар, с каждым ударом он становится больше… Еще, еще, еще. Да! Огненный шар во мне взрывается. Горячая волна накрывает меня с головой. На мгновение я теряю способность дышать и думать… Я могу лишь летать. Я парю. Я тихо улыбаюсь… Мне хорошо… Мне хорошо… Мне хорошо…

Просыпаюсь, потому что это всего лишь сон. Рядом сопит мой муж, даже не подозревая, что, пока он спал, я кончила несколько раз подряд. Встаю с постели, иду в душ, чтобы смыть следы недавних оргазмов. Счастливая и удовлетворенная, приношу мужу завтрак в постель. Целую, провожаю его на работу. Днем у меня полно забот: надо сделать уборку, сходить в магазин, приготовить обед. Всегда стараюсь сделать его вкусным и сытным, чтобы мужу понравилось и он, наевшись до отвала, пораньше лег спать…»

– Вот ведь… – ошарашенно сказал Сергей, дочитав текст до конца.

– Еще пивка? – с ухмылкой поинтересовался официант. Сергей захлопнул папку и непонимающе уставился на официанта. Как он подошел к столику, Быстров даже не заметил, но по лицу юноши было видно, что с текстом он отчасти успел ознакомиться. – Я спрашиваю, пивка еще не желаете? – повторил вопрос официант.

– Желаю водки, – прорычал Сергей Федорович, сдерживая себя, чтобы не дать любознательному юноше в ухо: поведение нахала очень не понравилось майору. – Телефон где? Мне надо срочно позвонить.

– У стойки, – с опаской вякнул официант, уловив в голосе клиента скрытую угрозу. – Водочки пятьдесят или?..

– Или, и быстро, – уточнил Сергей Федорович и рысью метнулся к телефону, радуясь в душе, что у Спицына прямой, а не «кривой» номер и безлимитный тариф. Вот оно – преимущество мобильного телефона, думал он, набирая номер.

– Ага, не смог удержаться до утра? – иронично спросил Иван вместо приветствия.

– Что это все значит?

– А ты что подумал? – хихикнул Спицын в трубку.

– Иван! – сквозь зубы процедил Быстров.

– Скажи честно, ты подумал, что это Кравцова о себе пишет?

Быстров молчал и сопел. Спицын заржал как сивый мерин.

– Знаю, что именно это ты и подумал! Я тебе специально этот отрывок распечатал. Не пугайся, Кравцова твоя здесь ни при чем. Вернее, текст, тобой прочитанный, лично к ее жизни никакого отношения не имеет. В компьютере я нашел роман с заманчивым названием «Сны домохозяйки». Кравцова – автор этого произведения. В данном отрывке речь идет о несчастной домохозяйке, матери четырех детей. В детстве бедняжку изнасиловал отец, и теперь она страдает и ходит на прием к психоаналитику. Он ее вводит в транс, и дамочка под гипнозом выдает ему тайные подробности о своей личной жизни. Прикольно, да? Помимо этой несчастной извращенки, в романе еще несколько женщин с похожими сдвигами, и все они посещают одного доктора. Проблемы у всех одни, а сны разные. Там есть много всего интересного: кого-то лесбиянки по ночам атакуют, кому-то хочется принять участие в групповухе… В общем, любопытная во всех отношениях книжка, увлекательная. Я прямо чуть не возбудился.

– Шутник ты, Спицын. Я чуть умом не тронулся, когда читал! Завтра на эту тему мы с тобой еще поговорим, – хмуро пообещал Сергей Федорович. На этот раз в трубку засопел Иван. – Ты сейчас где? – поинтересовался Быстров, оглядываясь на свой столик, на котором его уже ждала запотевшая рюмка водки.

– Домой еду, но выяснил массу полезной информации. Разговорил малость ювелира Юденича. И уважаемый Филипп Германович, между прочим, очень известный в узких кругах мастер. Так вот, Юденич с семейством Кравцовых в дружеских отношениях состоит. За чашкой кофе он рассказал, что Олег Кравцов работает в закрытой фармацевтической лаборатории и возглавляет какой-то отдел. Вроде бы там ведутся разработки лекарств нового поколения. В настоящий момент Кравцов уехал в командировку в Литву, там проходит международный конгресс фармацевтов. Я проверил – все подтвердилось. Кравцов отбыл в Литву 12 сентября, рейсом 768 Москва – Вильнюс. Вернуться он должен 1 октября. Телефон в гостинице, где остановились участники конгресса, я выяснил, но пока не звонил.

– Завтра я сам с ним поговорю. Надо его в Москву возвращать, – уныло решил Быстров, испытывая неловкость в душе. Обещание, которое он дал Полине Кравцовой в ответ на ее просьбу ничего не рассказывать мужу, не давало покоя майору. Но другого выхода не было. Девушка находилась в тяжелом состоянии в больнице, и не известить о несчастье супруга было бы неэтично. К тому же Кравцов, как никто другой, мог помочь в расследовании и дать подробную информацию о ближайшем окружении Полины. Да, в конце концов, заранее позаботиться об адвокате тоже не помешает, успокаивал свою совесть Быстров.

Он простился со Спицыным и вернулся за свой столик. Хлопнув рюмашку для лучшей концентрации мыслей, Сергей Федорович задумался над новыми открывшимися фактами. Получалось, что кто-то прочитал роман Полины Кравцовой, взял один отрывок и с точностью воспроизвел этот фрагмент в жизни. Только конец не такой, как в книге получился, – не рассчитал чего-то любитель литературы и оказался убитым. Что-то пошло не так. Почему? Потому что Полина Кравцова – просто-напросто не героиня этого романа! Это подтверждает и доктор Соколова: никакого удовольствия от насилия девушка не получила. Теперь Сергею стало ясно, что Полина имела в виду, отвечая на его вопросы, а он полагал, что девушка была не в себе. Впрочем, исключать это тоже нельзя, учитывая, какой стресс она перенесла. «Я сама придумала его»… «Все так нелепо»… «Мой роман»… И правда, нелепо, нелепее не бывает. Придумала персонаж, описала его в романе, и нате вам – он заявился к ней домой. Рехнешься тут! Бедная девочка…