Тайная доктрина. Том III - Блаватская Елена Петровна - Страница 118

Существенная разница между этими двумя понятиями – между «Оком» и «Сердцем» или внешней формой и сокровенным значением, холодной метафизикой и божественной мудростью – ясно и наглядно выявлена в нескольких томах по «Китайскому буддизму», написанных различными миссионерами. Прожив годы в Китае, они все еще знают не больше, чем они узнали от претенциозных школ, называющих себя эзотерическими, и все же свободно снабжающих открытых врагов своей веры якобы древними рукописями и эзотерическими трудами! Это нелепое противоречие между вероисповеданием и практическим применением, как кажется, еще никогда не вызывало удивления у западных и почтенных историков тайных учений других народов. Так, много эзотерических школ упоминаются в «Китайском буддизме» преподобным Джозефом Эдкинсом, который вполне искренне верит, что он совершил «кропотливое исследование» тайных учений буддистов, сочинения которых «до самого последнего времени были недоступны в своем первоначальном виде». В самом деле, не будет преувеличением сразу сказать, что подлинная эзотерическая литература «недоступна» до сегодняшнего дня, и что уважаемый джентльмен, который был вдохновлен сказать, что

совершил большую ошибку, если он когда-либо сам верил в то, что сказал на 161-ой странице своего труда. Пусть он сразу узнает, что все эти Ю-лу («Записи Поговорок») прославленных учителей представляют собою просто маскировку, такую же совершенную – если не более – как в «Пуранах» брахманов. Бесполезно перечислять бесконечный ряд лучших ученых Востока или приводить примеры исследований Ремусата, Бюрнуфа, Коэппена, Сент-Илера и Сент-Жулиана, которым приписывается, что они выставили на обозрение древне-индийский мир путем раскрытия священных и сокровенных книг буддизма; в самом же деле мир, который они раскрывают, никогда не был сокрыт. Можно судить об ошибках всех востоковедов по ошибке одного из наиболее популярных, если не величайших среди их всех – проф. Макса Мюллера. Это делается со ссылкой на то, что он, высмеивая, переводит как «бог Кто» (Ка).

Составители Брахман настолько совершенно порвали с прошлым, что, забывая поэтический характер гимнов и томление поэтов по Неизвестному Богу, они возвысили вопросительное местоимение само в божество и признали бога Ка (или Кто?)... Где бы ни встретились вопросительные стихи, автор говорит, что Ка есть Праджапати или Владыка Тварей. Они также не останавливаются на этом. Некоторые из гимнов, в которых это вопросительное местоимение встречается, назывались Кадват, то есть имеющие Кад или Квид. Но вскоре было образовано новое прилагательное, и не только гимны, но и приносимая богам жертва стала называться Кайа или «Кто»-вая... Во время Панини это слово приобрело такую законную силу, что требовалось дать отдельное объяснение о том, как оно образовалось. Комментатор здесь объясняет Ка через Брахман.

Если бы комментатор объяснил Это даже через Парабрахман, он был бы еще более прав, чем истолковывая Это, как «Брахман». Непонятно, почему тайное и священное Имя мистерий высочайшего, бесполого, неимеющего формы Духа, Абсолюта, – Которого никто не осмелился бы классифицировать вместе с остальными, проявленными божествами или даже назвать в течение первоначальной номенклатуры символического пантеона, – не может быть выражено вопросительным местоимением. Разве имеют право те, кто принадлежат к наиболее антропоморфической религии в мире, делать философам древности выговор даже за слишком преувеличенное религиозное благоговение и почтительность?

Но мы сейчас заняты буддизмом. Его эзотеризм и устные наставления, которые записаны и сохранены в одиночных копиях высочайшими главами подлинно эзотерических школ, показаны автором Сан-Кьянйи-су. Сопоставляя Бодхидхарму с Буддой, он восклицает:

Несколько замечаний, сделанных автором «Китайского буддизма», проливают поток света на общие неправильные представления востоковедов вообще и миссионеров в «странах язычников» в частности. Они очень много говорят интуиции теософов, особенно – теософов Индии. Фразы, на которые следует обратить особое внимание, выделены курсивом.

Обычным (китайским) словом для обозначения эзотерических школ является дан, санскритское Дхиана... Ортодоксальный буддизм в Китае медленно, но упорно стал еретическим. Буддизм книг и древних традиций стал буддизмом мистического созерцания... История древних школ, возникавших давно тому назад в буддийских общинах Индии, ныне может быть восстановлена только весьма частично. Возможно, что некоторый свет может быть пролит Китаем на религиозную историю страны, откуда буддизм пришел.[745] Ни в одной части истории не найти помощи лучше, чтобы восстановить утерянное знание, чем в сообщениях патриархов, ряд которых завершился Бодхидхармой. Отыскивая лучшее объяснение китайских и японских повествований о патриархах и семи Буддах, последним из которых был Гаутама или Шакьямуни, важно знать предания джайнов, каковыми они были в начале шестого века нашей эры, когда патриарх Бодхидхарма переехал в Китай...

Прослеживая возникновение различных школ эзотерического буддизма, следует помнить, что один принцип, несколько напоминающий догму апостолической преемственности, принадлежит им всем. Все они признают происхождение своих доктрин от последовательного ряда учителей, каждый из которых был научен лично своим предшественником, – до времени Бодхидхармы и далее по ряду до самого Шакьямуни и более ранних Будд.[746]

Далее следует жалоба, и в качестве указания на отпадение от строго ортодоксального буддизма упоминается, что ламы Тибета принимаются императором в Пекине с величайшими почестями.

Следующие отрывки, взятые из различных частей книги, подводят итог взглядов м-ра Эдкинса: