Блондинки в шоколаде, или Психология Барби - Биркитт Ирина - Страница 27

– Маша, боюсь, мне это не под силу. – В своей актерской бездарности я не сомневалась.

– Не боись, я всем буду говорить, что ты самый тяжелый и самый мой сладкий клиент. Белка, прошу, сделай так, чтобы коллеги по цеху меня жалели. Давай немного позабавимся!?

Я согласилась на эту авантюру и ни капли не пожалела. За два дня мы посмотрели квартир десять. Все они поражали красотой вида из окна, роскошной планировкой и нереальными ценами.

В уже отремонтированных квартирах мне «не нравился» ремонт, а в квартирах под отделку – отсутствие оного. Где-то вид из окна «портил» дом, который находился в километре от квартиры, а кое-где окна мансарды выглядывали на «неэстетичные» крыши. Я придиралась ко всему, к чему только могла придраться. Эти два дня я активно «играла Лену». Машка была довольна:

– Ой, не могу! Ха-ха-ха! Как ты это сказала? Зачем мне квартира на Крещатике, если опять будет революция, то я из дома даже за молоком выйти не смогу? Ой, ха-ха! Ну и перлы!

На третий день мы решили наконец-то просто погулять по городу. Начали мы, конечно же, с Андреевского спуска. Мы купили себе по забавной вышитой тюбетейке, колоритных кукол на подарки друзьям. Машка присмотрела для себя смешные шерстяные носки, на которых было вышито «Правый» и «Левый», а я купила деревянные шпильки для волос, которыми, скорее всего, никогда не воспользуюсь.

– Интересно, а что это за лестница? – спросила Машка у продавца глиняных фигурок, указывая на крутую кованую лестницу, которая пряталась между домами и вела куда-то в небо.

– Та то на смотрову площадку, – нараспев сказал мужчина.

Не откладывая дело в долгий ящик, мы отправились на смотровую площадку. Узкие железные ступеньки казались бесконечными. Где-то на третьем пролете Машинская пообещала бросить курить, а на пятом внесла рациональное предложение построить тут подъемник для туристов. Когда же мы все-таки преодолели путь, то были сторицей вознаграждены за свои мучения. Киев, как плавленый сыр, растекался по зеленым холмам. Золото церковных куполов и синева Днепра застыли под голубым небом. Ощущение покоя и какой-то вековой безмятежности царило в этом благословенном городе.

– Лепота! Ой, а что это там?

Машка указала на узенькую улочку с двухэтажными и трехэтажными домиками, которая пряталась в кронах деревьев. Все они были разными и из-за ярких фасадов больше походили на пряники, нежели на человеческое жилье. Часть домов была уже готова, а часть только достраивалась.

– Ну, тихушники! А про эти таун-хаусы ни одна падла не заикнулась!

Машка тут же набрала кому-то и, не стесняясь в выражениях, рассказала, какую выволочку ей устроила клиентка за то, что ей не показали переулок рядом с Андреевским спуском.

– Все, через два часа мы идем смотреть эту улицу для Барби!

Вниз Машка спускалась уже в более благодушном настроении.

– Я только одного не понимаю, откуда эти белые надписи на столбах? Тут что, всем, кто поднимается, выдают по фломастеру? Зачем уродовать старинную лестницу своими «Вася и Петя еблись тут 24 мая 2005 года», а? Эта лестница тут была сто лет и будет еще лет сто, а эти придурки пришли, нагадили и ушли! Ни уму, ни сердцу! Белка, скажи?!

– Маш, все, что мы можем, это купить банку краски и покрасить эту лестницу заново. Но зачем возмущаться, если ты ничего изменить не можешь?

– Белка, а это идея. Мы ее покрасим! – Машка была в восторге от перспективы восстановить первоначальный вид лестницы.

– Нас заметут в милицию и посадят на пятнадцать суток. Тогда ты будешь махать кисточкой две недели на благо киевской мэрии. Правда, о приобретении недвижимости ты должна будешь забыть. – Я представила Машинскую в ее красной пижаме и в пилотке из газеты, размахивающей огромной малярной кистью где-нибудь на окраине города.

– Действительно интересно! Это было бы законно? – Если Машка вбивала себе что-нибудь в голову, отговорить ее было сложно.

– Девяносто девять из ста, что незаконно. Пошли в гостиницу – нам надо переодеться. – Мои слова немного остудили пыл Машинской, мы устало побрели в Воздвиженскую…

Машка выбирала для меня одно из своих вечерних платьев, сама же собиралась надеть строгий брючный костюм.

– Маша! Ты что? Кто же в вечерних платьях квартиры смотрит? – Моему возмущению не было предела.

– Белка, да-ра-гая мая! – протянула Машка с интонацией «моей прекрасной няни». – За долгие годы моей серой маклерской деятельности я и не такое делала! Начиная с того, что я синхронно показывала жене и любовнице один и тот же дом, который облюбовал «их» милый, заканчивая тем, что документы на квартиру одна барышня подписывала в подвенечном платье. Она хотела купить квартиру на свое имя за деньги будущего мужа, но ДО свадьбы. Балбес упирался и денег дал только в канун торжества. Ему и в голову не приходило, что сделку можно провести в женском туалете ЗАГСа.

– Ладно, только дай мне что-нибудь поприличнее, – согласилась я. Вникать в хитроумные комбинации не было времени.

– Это самое приличное, – сказала Машка, рассматривая на вытянутых руках черное короткое платье на одной лямке с красными маками. – Ладно, пожалею тебя. – Машка извлекла из чемодана кофточку из такой же ткани.

– Маш, скажи, а когда ты решила устроить этот маскарад с «безумной клиенткой»?

– В тот самый момент, когда спросила у тебя в Москве, нужны ли нам вечерние платья…

Мы спустились в холл гостиницы. Гул голосов немногочисленных гостей лобби-бара затих как-то сам собой – причиной были мы. Один из мужчин направился в нашу сторону.

– Мне и в голову не приходило, что у меня могут быть такие красивые клиентки, – сказал он, не скрывая своего восхищения.

– Ага, а также вам не пришло в голову показать квартиры в двух шагах от гостиницы, где мы остановились. —

Я входила в образ.

– Но-о… – начал было маклер.

– Изабеллочка, это чистое недоразумение, – защебетала Машка, – самое вкусное, как говорится, на десерт. – Парень посмотрел на Машинскую с благодарностью.

Через пару минут мы стояли в начале заветной улочки. Кирилл – так звали льстеца – взахлеб нахваливал нам свой товар. Поскольку строительство еще не закончилось, мне приходилось осторожно передвигаться по строительной площадке, чтобы не свернуть себе шею на одиннадцатисантиметровых каблуках.

– Вам не нравится? – спросил Кирилл у меня. Видимо, он принял мою сосредоточенность за недовольство.

– Изабелла мой самый требовательный клиент, – подхватила Машка, – но и выбирает она всегда самое лучшее.

Тут же я узнала, что являюсь обладательницей пентхауса в «Алых парусах», дома в Серебряном Бору и виллы в Монако.

– Неплохо, но эта гря-я-язь, – тянула я.

– Вы не волнуйтесь, строительство подходит к концу. А вот уже и готовые дома.

Мы посмотрели два дома на одного хозяина и несколько премиленьких двухуровневых квартир. Я ворчала, чертыхалась и требовала побыстрее вывести меня из «этого безобразия». Кирилл окончательно приуныл. Когда мы вышли из очередного дома, рабочие начали улюлюкать и свистеть. Я сразу же залилась краской. Что-что, а краснеть я за годы жизни в Москве так и не разучилась.

– Ужас, – вырвалось у меня от смущения.

– Извините, это же просто рабочие, – извинялся Кирилл.

– Да, это только рабочие. А где гарантия, что публика, которая здесь поселится, не будет такой же хамоватой. Вот когда я покупала дом в Монако… – уже играла я.

Машка тут же подхватила:

– Да-да, с таким хамством я тоже сталкиваюсь впервые, Изабеллочка.

– Но тут такая стоимость квадратного метра, что это может являться своеобразной гарантией… – начал Кирилл.

– …что, скорее всего, цену и обсуждать не придется, – процедила сквозь зубы Машка. – Пойдемте, Изабелла, прошу прощения, что привела вас в этот вертеп.

Бедный Кирилл краснел и бледнел, пока мы под свист и непристойные выкрики преодолели сорок метров до шлагбаума.

– Йес, – почти крикнула Машка, когда мы уже были в такси.