Маска власти - Бессонов Алексей Игоревич - Страница 46

– И где это он раздобыл такую редкость? – задумчиво поинтересовался я.

– Скорее всего у этого корабля долгая и трудная судьба. Войну он как-то пережил… а может, стоял в рембазе после какого-то повреждения. А потом попал в руки к аккуратным людям, вот и дожил до наших дней.

– Никогда такого не видел.

– Я и сам его вижу второй раз в жизни. Просто я как-то интересовался судьбой всех охотников вообще… она у них интересная.

– Да, я знаю, это была самая распространенная конструкция своего времени.

– У россов – да. Их лепили миллионами. Хотя наших «Нордов» наделали больше, но у нас и потери были другого порядка. Да… а потом, после войны, «Норд» и «Ариэль» составляли основу пиратского парка.

– Этой рухляди и сейчас полно. И стоит она почти что ничего.

– Рухляди? Я бы не сказал. «Норд» был непревзойденной в своей универсальности машиной, этаким мастером на все руки. И вооружен хорошо, и движки мощные, и груза берет прорву, и трюмы многофункциональные.

– Однако ж флот с ними расстался быстро и довольно охотно.

– Гм… во-первых, изменилась тактическая концепция – решили, что вместо полчищ фрегатов нужны небольшие соединения тяжелых линкоров. Для мирного времени это, пожалуй, правильно, но вот в условиях всеобщей мобилизации… не знаю. Во-вторых – сам знаешь, – начался погром. Сокращение бюджета, сокращение личного состава. Э-ээ… Ариана, принесла б ты кофе, а?

– Линкор – штука страшная, – кивнул я, – и для того, чтобы громить пиратов, лучше не придумаешь. Но сколько их можно построить? Тысячу, сто тысяч? Этого мало.

– Дело не только в этом, – вздохнул Детеринг. – Сложно понять почему, но сейчас почти треть территории Союза осталась без патрулирования. Твори что хочу – называется… Конечно, это выгодно кланам конвойников, но ведь должен же быть и здравый смысл! Когда стали строить гораздо меньше фрегатов и крейсеров, тогда же сократили и патрульный эшелон. Оставили, по сути, одно лишь приграничье – и то потому, что уж его-то бросать никак нельзя.

– Да, шею скрутят очень быстро. Начнут с дальних баз, а потом… потом осмелеют, и начнется новая война. А она для нас смертельна. На сегодняшний день только у Корвара потенциал вооруженных сил сравним с его потенциалом последних лет войны. А у остальных – что тут говорить… Хо-хо! Смотри-ка…

Я повернулся к экранам. Охотник, осторожно попыхивая дюзами эволюционных двигателей, начал выбираться из ледяного хаоса. Миновав последний плавающий в пустоте айсберг, корабль не спеша развернулся носом к поясу астероидов и замер.

– Радарная рубка – командиру: противник ведет поиск. У них странная частота, мы не можем настроить поглощение…

– Еще бы не странная – сколько лет его аппаратуре, а? Узнаю, однако, Тони Бранда. Все ему мало… Получил по уху – мало! Еще хочет.

Детеринг поставил на пол принесенную Арианой кружку с кофе и развернулся к пульту.

– Ну пускай он нас поищет, пускай… глядишь, и найдет. Нам-то уже недолго ждать осталось.

Охотник чуть качнулся, слегка накренился на правый борт (относительно наших глаз, разумеется) и уверенно двинулся прямиком на нас. В носу его распахнулись огромные орудийные клюзы, выпуская на волю тупорылые «зонтики» старомодных ф-пушек.

– Нашел, – сказал я.

– Да, – кивнул Детеринг, – и что дальше?

Его рука качнула штурвал, давая сброс автомату коррекции, пальцы запорхали над сенсорами пульта, и «Газель» снова пошла задним ходом, лавируя меж сонно летящих глыб. Охотник тем временем приблизился к невидимому берегу каменной реки и замер. Острыми иглами вспыхнули дюзы боевой коррекции, ослепительно голубой вспышкой взорвались клюзы носовой батареи. «Газель» слегка качнуло, ноги ощутили несколько тупых ударов в броню корпуса.

– Постреляй, парень, – хмыкнул Детеринг, – если денег много.

Командир охотника, вероятно, осознал идиотизм своего положения. ТО закрыл клюзы и отошел назад, покинув свою позицию – весьма рискованную из-за непредсказуемости траекторий полета внешних каменюк и не лучшей на свете маневренности.

– Ага… – Полковник остановил субрейдер, перебросил автомат в прежний секвентальный режим и поднял с пола свой чуть расплескавшийся кофе. – Сейчас они начнут ломать голову, отчего ж мы не ушли. Если представить, что мы нарвались на них случайно, то после этакого хамского обстрела мы должны были сразу же унести ноги, а? Тем более что не им за нами гоняться.

– Они могут решить, что мы вызвали патрули, – предположил я, – а сами засели в кустах, чтобы при случае получить свою порцию наград.

– Правильно мыслишь. Я на это и рассчитываю. Если так, то они начнут не спеша приводить в порядок свои отражатели, потому что ближайший патруль придет сюда как минимум через шестьдесят часов. А там, глядишь, и Маркос на своем «Дрэгоне» пожалует.

– Здорово, – прищурился Жано. – Ну и мозги у вас, милорд! Простите…

– Ничего… суть, парень, заключается в том, что любую проблему надо решать минимально возможными силами, а в драку лезть только в крайнем случае. Да, точно. Глянь, Королев: уходят.

– Действительно… возвращаются в свои льды!

– Ну вот, Ариана, а ты тряслась… ха. С дядей Танком в лужу не сядешь, не бойся.

Глава 11

Они появились на час с минутами раньше, чем мы предполагали. Первой из-за астероидов вынырнула черная громада «Трейсера» с ярким, радужно переливающимся крылатым черепом на борту. Тяжелый фрегат огневого подавления, прозванный в народе «башней», действительно представлял собой огромную орудийную башню, до отказа набитую самым мощным оружием, – никакого груза он нести не мог по причине полного отсутствия трюмов как таковых. Следом за ним над потоком астероидов появилось узкое, вытянутое в длину тело «Барракуды», а над ней, полыхая искрящимися иглами тормозных импульсов, парил старый добрый «Ариэль».

Вытормозившись, «Трейсер» отстрелил аж три обзорных зонда, которые исчезли в ледовом поле, и начал разворот. Пилоты его были мастерами своего дела: чтобы занять позицию, удобную для стрельбы, им понадобилось несколько секунд. Часто заморгали дюзы боевой коррекции, и левый борт фрегата полыхнул залпом нескольких сотен орудий. Там, где только что висели десятка два огромных ледяных скал, встало облако пара. Ударил второй залп.

– Вот это да, – прошептал Жано, – такого я еще не видел.

Из седого снежного крошева голубым фейерверком вспыхнул ответный залп охотника. Его экипажу не занимать было ни мужества, ни мастерства: едва «Трейсер» успел сманеврировать уклонение – из грязно-серого облака, недавно бывшего хаосом льда, сотнями пронзительно-синих игл шарахнул второй залп – и на сей раз бортовой, гораздо более сокрушительный. Фрегат не смог от него уклониться, и по его широкой спине пронесся вихрь синих искр. «Трейсер» молниеносно крутнулся по продольной оси, выводя борт на прямой вектор… Залп! Удар тормозными, стремительный разворот… выстрел носовой батареи! В глубине пепельной стены вспухла яркая бледно-зеленая вспышка, за ней еще одна… из снега появилась сперва корма охотника, затем искрящийся, добела раскаленный обломок левого моторного пилона… длинная рваная рана в левом боку – были хорошо видны вмятые, искореженные шпангоуты, развороченные гнезда батарей. Борт обильно парил, стремительно теряя давление в разгерметизированных отсеках. ТО выполз на свет Божий задницей вперед. Черной молнией мелькнуло стройное тело «Барракуды». Фрегат вплотную подошел к искалеченному левому боку охотника, а справа, пару раз вонзив в правый борт хищные стрелы ракетных ударов, прижался к нему «Ариэль».

– Все, – сказал Детеринг, сбрасывая коррекцию, – Брокмоллер есть Брокмоллер, не этим клоунам с ним воевать. Поехали…

– На «Трейсере» – Эдвин Брокмоллер? – удивился я. – Он же торчал в доках на Даймонд-Тир и вылезать оттуда вроде как не собирался.

– Вылез, как видишь. А что ж не вылезти, когда тебе предлагают восстановление в рядах ВКС да сразу в полковничьем чине? И плюс интересную работу в спецкоманде Службы безопасности?