Выбери любимый жанр

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии
оксана2018-11-27
Вообще, я больше люблю новинки литератур
К книге
Professor2018-11-27
Очень понравилась книга. Рекомендую!
К книге
Vera.Li2016-02-21
Миленько и простенько, без всяких интриг
К книге
ст.ст.2018-05-15
 И что это было?
К книге
Наталья222018-11-27
Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни
К книге

Ставка на возвращение - Басов Николай Владленович - Страница 37


37
Изменить размер шрифта:

После боя Роста почти без отдыха отправили назад. Он и тут не терял времени, медленно, осторожно, едва ли не на ощупь обдумывал, что и как он теперь должен сделать. В Висчен-Ца прилетели уже под утро, так что у него было время даже немного подремать, а главное, он вдруг почувствовал себя свежим, готовым к любым проверкам.

Поутру он решил на аэродром не ходить и настроился было выспаться по-настоящему, но к нему вошли сразу три городских охранника. Рост даже заподозрил что-то не слишком для себя веселое, но охранники тем не менее согласились подождать, пока люд, как он им сказал, приведет себя в порядок. Может, и не расстреляют сразу, раз уж позволили ему настолько не торопиться, думал Ростик, шагая впереди своих конвоиров.

Они пришли в относительно богатую часть города, где селились только зажиточные горожане, что как-то размывало обычный принцип разделения по расам, принятый в городах пурпурных. Дом, в который его ввели, был бы красивым, если бы не его аляповатая, местами откровенно скверная обстановка и странный запах, отдающий старым болотом. После чистых стен имения Савафа, огромных и отлично проветриваемых его залов Ростику все прочие дома представлялись слегка давящими, как каюты на корабле, где он провел слишком много времени.

Тут его ожидала Пинса, вот уж она-то расположилась с удобствами. Возлежала, почти как настоящий чегетазур, в обширном, обитом мягчайшей кожей кресле, более похожем на лежанку, и жевала виноградины, которые ей в рот накладывал Лодик. Тот тоже время от времени таскал ягоды, но не жевал их, а глотал целиком.

Она еще не потеряла возможности жевать, подумал Ростик, разглядывая несупену, в которой вдруг очень многое проявилось от каменноподобия Савафа.

– Явился, – объявила ему Пинса, в отличие от прошлых встреч, не ментально, а вслух. – Заставил отправиться в эту дыру… – Она перешла на какую-то ментальную скороговорку, но Рост не слишком в нее врабатывался, кажется, это была просто ругань.

Наконец Пинса закончила довольно странной репликой:

– Даже дом не мог выиграть получше.

Тогда-то Ростик и понял. Он еще раз оглядел комнату, в которой они находились, припомнил коридоры и комнаты, по которым его провели, и для верности переспросил:

– Это тот особняк, которым заплатили… за недостающую часть моего выигрыша?

– Именно, Рост-люд, – подтвердил Лодик. Он, как это ни удивительно, отчего-то веселился. Или просто наслаждался моментом, все-таки в нем было немало озорства или даже того, что люди называют юмором, хотя бы и специфическим. – И добавлю, – он мельком посмотрел на Пинсу и понял, что она не возражает против его участия в разговоре, – это было непросто. Никто, кроме несупены, не мог бы добиться, чтобы с тобой рассчитались справедливо. – Значит, – сказал Ростик, обращаясь на этот раз к ярку, – это мой дом?

– Нет, это дом тех, кому ты принадлежишь, – пояснил Лодик и снова посмотрел на Пинсу. Для верности подложил ей еще горсть виноградин в ротовую щель. – Ты не имеешь права домовладения, потому что… В общем, это проблема юридическая, не стоит в нее вдаваться.

– Ты слишком хорошо натренирован в ментальном плане, чтобы играть, – проговорила Пинса, жуя. – Это и было главным возражением… прежнего владельца этой хибары.

– С домом – допустим, – кивнул Ростик. Ему и в самом деле это нелепое сооружение было ни к чему. – А что с деньгами? – Тебе оставили некоторую их часть, – пояснил Лодик. – Остальное ты будешь получать по мере надобности. И с разрешения хозяев.

– Все-таки я не все понимаю, – сделал Ростик удивленное лицо, хотя стоял, как всегда в присутствии Пинсы, вытянувшись. – Что значит – я слишком натренирован, чтобы играть?

– По сути, все, что ты умеешь, принадлежит Савафу-то-Валламахиси, потому что именно он работает с тобой. – Лодик посмотрел на Пинсу, потому что дальше он не знал. Он вообще вдруг стал не слишком уверенным.

– Тогда я хотел бы понять, что со мной такого особенного сделали? – высказался Ростик, набравшись мужества.

Не потому, что он чего-то боялся, как-то он разучился в этом мире ценить жизнь. Но опасался того, что может напортачить, неправильно сыграть свою игру. А то, что эта игра у него неожиданно прорезалась, он вдруг увидел совершенно отчетливо.

Тонкая, на пределе его возможностей, слишком головоломная, чтобы ее продумать заранее, неверная и гораздо более сложная, чем задача, предположим, обыграть Вяленого в его же заведении, даже вместе с тем ярком, который был натаскан перекатывать игральные кости на нужную грань.

Но она давала в случае успеха какой-то результат, возможно, даже более интересный, чем Рост мог предполагать. Вот только к ней тоже следовало подготовиться. И он принялся готовиться. Да так, что у него даже желваки заболели, но уже через несколько ударов сердца он понял, что готов. Что способен пропустить едва ли не все мысли Пинсы, сколько их ни есть, через себя, свое восприятие. И на том уровне, какого никогда раньше не мог добиться, потому что теперь в его распоряжении имелось то слово из древнего языка несупенов, которое служило началом ключа.

А Пинса, неожиданно, может быть, для себя самой, пустилась в объяснения. Резко все-таки она разговаривала с рабом, очень быстро она принялась рассказывать на ментальном уровне все то, что дважды чуть не ломало Ростика, сначала, когда Саваф принял его в свою команду, и второй раз, когда его хотел купить Фискат. Она гнала это объяснение как сплошной поток образов, терминов и каких-то ментальных действий, в которых Рост понимал едва ли десятую часть. А может, вообще ничего не понимал. Но он смотрел на нее и старался все это понять, уж очень это было ему нужно… Это была жуткая работа, может быть, даже более скверная, чем подвергаться обработкам Савафа, но Ростик терпел. И пытался выдержать как можно дольше.

Потом он понял, что уже ничего не понимает, да и Пинса почему-то решила закруглить свою речь. Но при том для Ростика она вдруг раскрылась, как книга, хотя и на слишком многих страницах одновременно. На некоторых Рост пытался считывать ее объянения и запоминать их. На других она оценивала его восприимчивость, и почему-то это вызывало у нее какое-то отстраненное, болезненное любопытство, словно, не умея сама испытывать боль от этой ментальной перегрузки, она сейчас кормилась его болью, пробовала ощутить ее как можно полнее… Да, чтобы чувствовать себя живой, а не каменной.

И еще своей «раскладкой» мышления она тренировалась, пробовала повторить действия Савафа от начала до конца… Вот с этим было труднее всего справиться, но, может быть, потому, что именно тут Ростик пытался понять как можно больше. Он еще не знал, зачем это нужно, но пытался, и ему это почти удалось…

Он очнулся, когда Джар прыснул ему в лицо водой. Это была слишком холодная вода, которая казалась какой-то масляной, и она сразу же высохла на коже… Вот только без нее было бы хуже.

– Что со мной? – спросил Рост.

– Ты опять отключился, – пояснил Джар, отступив от стенки, где он, оказывается, стоял.

Ростик поднял голову, чуть в отдалении стояла и Синтра, которая смотрела в окно, на чахлые кустики, окружающие этот дом. За ними, кажется, находился ее антиграв, тот самый, который принес сюда Пинсу. Ростик понял это с обычной резкостью, которая иногда возникала в его мозгах после перегрузки.

У самой двери, рядом с двумя вас-смерами стояли и тихо между собой переговаривались Падихат с Ободранным. Надо бы выучить его имя, лениво подумал Ростик и вдруг понял, что уже не надо. Это было так странно, что он даже не попробовал понять, чем это вызвано.

И тогда сообразил – перед Пинсой он предстал «нараспашку», как и она перед ним. Вот только несупена сохранила мышление, могла его понимать, а он оказался беззащитен… И тогда, еще раньше, чем он сообразил, что же собственно делает, он стал вспоминать волшебный шлем, подсоединенный к замечательной машине в доме Фиската. И вспоминать, как он тогда представлял полет над холмами Вагоса, о том, что таилось вдали… Что-то важное, многозначительное и очень, очень существенное для понимания этого мира.