В альковах королей - Бенцони Жюльетта - Страница 72

Чтобы утешиться и отвлечься от грустных дум, Луиза принялась тратить мужнины деньги на модные наряды и драгоценности. Она звала обувщиков, портных и ювелиров к себе во дворец и сама ездила в их магазины.

– Запишите на наш счет, – небрежно говорила красавица и шла к карете, а за ней шагал приказчик, нагруженный картонками и штуками материй. Прижимистому Филиппу приходилось платить. Другого выхода у него не было. Он не мог уронить себя в глазах императора Франца-Иосифа, а также показаться скупцом его сыну – эрцгерцогу Рудольфу, ровеснику Луизы.

С некоторых пор наследник престола полюбил охотиться вместе с Филиппом и ездить с ним во всевозможные злачные места, которыми так славилась Вена. Филиппу нравилось, что Рудольф повсюду следует за ним. «Станет мальчик императором – эта дружба мне пригодится!» – думал принц.

Да, Рудольф безусловно ценил «истинно мужские» качества своего кузена – волокиты и заядлого охотника, но при этом он еще испытывал неизъяснимую нежность к красивой и элегантной Луизе. Она уже стала матерью двух прелестных дочерей – Луизы и Доротеи, но по-прежнему считалась одной из самых обольстительных женщин Вены. Теперь Луиза несколько напоминала рубенсовских красавиц – румяных, улыбчивых, пышущих здоровьем, – но, конечно же, она не была столь упитанной и обладала чуждой им грациозностью. Ее всегда окружало множество ухажеров, и Рудольф тоже был среди них. Скорее всего он пользовался особой благосклонностью принцессы Саксен-Кобургской. Дальнейшие события показывают, что именно Рудольф сумел убедить ее в том, что плотская любовь вовсе не отвратительна.

Осенью 1880 года эрцгерцог приехал с визитом во дворец Кобургов и с печалью во взоре сообщил Луизе:

– Его Величество собирается женить меня. Вот только неизвестно пока, кто же невеста.

– Почему же вы грустите, сударь? – Луиза поудобнее устроила ноги на обтянутой гобеленом низенькой скамеечке и принялась перебирать шелковые нитки, отыскивая подходящие цвета для новой вышивки. – Вы же знали, что рано или поздно наследнику престола придется жениться.

– Но сейчас мне не хочется думать ни о какой другой женщине, кроме…

– Молчите, друг мой, молчите. И потом, по-моему, я кое-что придумала. Я разрешаю вам закурить сигару, только не приближайтесь с ней ко мне. Так. А теперь садитесь и слушайте. Вы не забыли, надеюсь, что у меня есть две сестры?

– Я помню все, что имеет к вам отношение.

– Отлично. Старшую зовут Стефания, и ей уже исполнилось пятнадцать. Почему бы нашему императору не женить вас на ней? Она очень похожа на меня.

Эрцгерцог попыхивал «гаваной» и задумчиво глядел на Луизу. Действительно, а отчего бы не прислушаться к этому совету? Юное свежее создание, наивное дитя, которое будет во всем послушно ему… в постели. Оба отца скорее всего обрадуются и поспешат дать свое согласие. Но погодите-ка, ведь у Луизы две сестры… А что, если?..

– Нет-нет, друг мой, и не думайте, – прочитала его мысли принцесса. – Клементина еще слишком мала, и замуж ей рано.

Клементине пришлось очень долго дожидаться собственной свадьбы. Лишь после того, как в 1909 году умер Леопольд II, которому совершенно не нравился избранник младшей дочери, принцесса вышла наконец замуж за любимого – за изгнанника – принца Виктора Наполеона. Но пока до этого еще далеко.

– Хорошо, вы убедили меня… как всегда! – Рудольф лениво поднялся и поправил гортензию в петлице. – Если отец не будет против, я поспешу в Брюссель. А Ее Высочество Стефания и вправду похожа на вас?

– Конечно. Не подходите ко мне, Рудольф, вы же еще не докурили!

– Докурил. – Эрцгерцог бросил сигару в камин и шагнул к Луизе. – Неужели у вашей сестры есть и эта чудесная родинка на шее?

– Оставьте, оставьте… вы же спутаете мне нитки… К тому же Филипп…

– Он во дворце и пробудет там до вечера. Я справлялся… И что, у Стефании такие же плечи?.. И волосы?..

Очень скоро эрцгерцог отправился в Брюссель знакомиться с принцессой. Когда он попросил ее руки, король Леопольд довольно сказал:

– Я согласен, и жена моя тоже. Девочка, конечно, будет счастлива с вами, тем более что жить ей предстоит в одном городе с любимой сестрой.

Рудольф подумал, что это будет забавно – сравнить двух сестер, и предложил:

– Ваше Величество, может, не станем откладывать свадьбу? Надеюсь, вы простите мне мое нетерпение? Ваша дочь совершенно очаровала меня.

Бельгийский монарх, польщенный тем, что его дочь станет со временем императрицей, кивнул.

– Свадьба будет в мае. Раньше нам просто не успеть.

Мать жениха, Елизавета Баварская, которую австрийцы любовно называли просто Зизи, охотилась в это время на лис где-то в Англии. О помолвке сына она узнала из телеграммы. Прочтя ее, Зизи нахмурилась и проговорила еле слышно:

– Девушка слишком молода. Дай бог, чтобы этот брак оказался удачным.

10 мая 1881 года в Вене состоялось венчание. Гостей было так много, что они с трудом разместились в главном соборе имперской столицы: Габсбурги всегда любили размах. Маленькая Стефания поразила всех своим чудесным платьем с длинным-предлинным шлейфом, затканным серебром, обилием брюссельских кружев и изумительными драгоценностями, среди которых было и знаменитое ожерелье из опалов и бриллиантов – оно украшало шею шестнадцатилетней принцессы Елизаветы в тот день, когда она выходила замуж за Франца-Иосифа.

На торжественном обеде сестры сидели рядом, и Луиза попыталась подбодрить Стефанию, которая растерялась от окружавшей ее пышности. Слишком уж отличалась яркая веселая Вена от скромного и сдержанного Брюсселя.

– Не волнуйся, девочка, – прошептала Луиза на ухо своей младшей сестре, – тебе понравится здесь, я уверена.

– Но я боюсь того, что… что вот-вот наступит, – ответила Стефания.

– Да, наверное, тебе будет неприятно и больно, но это продлится недолго, верь мне!

Молодые уехали в Лаксенбург, где должна была пройти их брачная ночь. Луиза не слишком волновалась за Стефи – ведь Рудольф не такой зверь, как Филипп. Но, как оказалось, беспокоиться было о чем.

Лаксенбург показался усталой шестнадцатилетней принцессе очень неприветливым – угрюмые комнаты, холодная спальня, голые стены… Замок только что закончили ремонтировать и не потрудились украсить к приезду молодой четы хотя бы цветами, которых, впрочем, не было и в саду. Стефания с грустью вспоминала милый ее сердцу Лэкен, где на каждом столе непременно стояли роскошные букеты, а ванная комната была теплой и уютной.

– Как же можно жить здесь? – шептала принцесса, оглядывая ватерклозет с белеными стенами и тщетно отыскивая глазами вешалку с полотенцами. М-да, о бельгийском комфорте следовало забыть…

Едва войдя в замок, Рудольф принялся ругаться, как грубый солдафон. Он разбранил слуг, потребовал подавать ужин и мрачно прошествовал в столовую, не предложив жене руку. Трапеза прошла в молчании. Супруги устали и думали каждый о своем. Стефи была очень разочарована, но виду не подавала, сидела, по обыкновению прямо, ела чинно и неторопливо. «И этот человек пригласил однажды певцов, чтобы они исполнили серенаду под моими окнами?!» – думала она, смотря на мужа, который громко зевал, то и дело ковырял в зубах зубочисткой и вообще вел себя очень невоспитанно. Он был тут у себя дома и не стеснялся молодой жены.

Когда супруги встали из-за стола, Рудольф сказал с улыбкой:

– Я только выкурю в бильярдной сигару и сразу приду к вам, дорогая!

…Ночь разочаровала Рудольфа. Он, как и Филипп, привык к женщинам опытным и смелым, а Стефания была робка и неумела. Она сильно смущалась, все время норовила прикрыться одеялом и шептала:

– Ну что вы, что вы! Разве так можно?

В конце концов Рудольф перестал обращать внимание на это бормотание и атаковал – грубо и быстро. Как ни странно, Стефи его бесцеремонность пришлась по душе, и к утру эрцгерцогиня поняла две вещи: что она влюблена в своего мужа и что он совершенно не любит ее.