Ты, Марианна - Бенцони Жюльетта - Страница 75

Что касается Марианны, то, несмотря на сопротивление, ей заткнули рот кляпом и потащили к выходу.

— Видите, что значит быть неблагоразумной! — лицемерно посочувствовал Лейтон. — Вы заставили нас применить силу. Тем не менее я надеюсь, что вы воздадите мне должное за то, что я спас вас от аппетитов моих людей, когда я вполне мог позволить обойтись с вами так же, как и с вашей субреткой. Видите ли, княгиня, эти бравые ребята не особенно любят вас. Они обвиняют вас в том что вы превратили их капитана в жалкого, безвольного труса. Но это не отбило у них желания полакомиться нежной плотью такой знатной дамы. Так что поблагодарите меня, вместо того чтобы вести себя как дикая кошка! Ну-ка, живей, молодцы!

Если бы ярость могла убивать, негодяй упал бы бездыханным или же сама Марианна покончила счеты с жизнью. Окончательно выйдя из себя из-за слабеющих стонов Агаты, чувствуя, что готова лишиться разума, видя происходящее, молодая женщина стала так сопротивляться, что, прежде чем донести ее до наружного трапа, ей пришлось связать руки и ноги. Там с помощью пропущенной под мышками веревки ее бесцеремонно спустили в тихо покачивающуюся у борта лодку. При этом она так ударилась о скамейку, что не смогла удержать стон боли. Удерживавший лодку трос перерубили ударом топора. Зыбь сейчас же отнесла ее от борта. Высоко вверху Марианна заметила высунувшиеся головы и услышала насмешливый голос Лейтона, прокричавшего:

— Счастливого плавания, ваше светлейшее сиятельство! Вам не составит ни малейшего труда освободиться: веревки не завязаны.

И если вы умеете грести, на дне лодки есть весла. Что касается ваших слуг и друзей, не беспокойтесь, я позабочусь о них!..

С горящей головой, связанная и с ноющей от удара спиной, Марианна увидела, как бриг обогнал ее лодку, слегка повернул и стал быстро удаляться.

Вскоре перед ее расширившимися, полными слез глазами проплыли изящные освещенные окна кормовой надстройки, а над ними три сигнальных фонаря. Затем, изменив галс, корабль решительно направился в другом направлении. Мало-помалу величественная пирамида парусов уменьшилась, стала таять в ночи, пока не превратилась в едва заметный силуэт на звездном небе.

Только тогда Марианна поняла, что она осталась одна посреди огромного моря, брошенная без всяких средств к существованию, почти без одежды, хладнокровно обреченная на смерть, если только не произойдет какое-нибудь чудо.

За горизонтом исчез корабль, уносивший ее последних Друзей, корабль человека, которого она любила, которому посвятила жизнь, человека, еще недавно клявшегося, что он любит ее больше всего.

ГЛАВА IV. САФО

Как ее насмешливо предупредил Лейтон, Марианне не составило труда освободить руки, ноги и рот. Но, кроме слабого утешения ощутить себя свободной в движениях, она обнаружила, что ее положение не намного улучшилось.

Вокруг нее море было пусто. Только мрак, мрак, который сгущается перед рассветом. Она стала мерзнуть: тонкая батистовая рубашка и легкий капот плохо защищали от утреннего холода. Белый туман поднимался вокруг нее, плотный, пронизывающий, очень сырой. На дне лодки она нащупала весла, но куда направиться в такую темень и туман? Она с детства умела грести, но она понимала, что гребля при отсутствии всякого ориентира будет напрасной тратой сил. Единственное, что ей оставалось, это дождаться дня. Так что, по возможности укутавшись в свою скудную одежку, она съежилась на дне лодки и пустила себя по воле волн, глотая слезы и стараясь не думать, чтобы окончательно не потерять мужество, о тех, кого она оставила на проклятом корабле: Жоливале и Гракхе в оковах, Агате в руках пьяных матросов и… Язоне! Один Бог знает, что происходит с Язоном в этот час. Разве не сказал О'Флаерти, что он во власти демона?

Из того, что этот негодяй Лейтон с кучкой бандитов был полновластным хозяином на борту, следовало, что корсара тоже захватили и заперли… или еще хуже! Что касается веселого лейтенанта-ирландца, он, вероятно, разделил судьбу капитана…

Чтобы не слишком много думать о них, а также чтобы помочь им, если еще было время, Марианна принялась истово молиться.

Она умоляла Всевышнего помочь ее друзьям и также ей самой, оставленной среди моря без другой защиты, кроме лодки, нескольких метров батиста, ее мужества и любви к жизни. В конце концов сон сморил ее.

Когда она проснулась, оцепеневшая от холода, в сыром от тумана белье, с болью в спине, день уже наступил, но солнце еще не взошло. Туман рассеялся. Небо, голубое над головой, на востоке порозовело. Раскинувшееся насколько глаз хватает море, без единого паруса или клочка земли, было гладким, спокойным. Почти не ощущалось дуновения ветра.

Разминая онемевшие члены, Марианна старалась по возможности хладнокровнее обдумать свое положение. Она пришла к заключению, что при всей трагичности оно не было безнадежным.

Она могла приблизительно следовать курсом корабля Язона. В детстве среди всего прочего ее обучали и географии, ибо тетушка Эллис стремилась дать ей возможно лучшее образование. И география, такая, какой ее изучали в Англии, этом морском королевстве, составляла часть его. Она старалась изо всех сил, часами вырисовывая реки, горы и острова на наводящих тоску картах, бранясь про себя, потому что на дворе была хорошая погода и она сто раз предпочла бы использовать эту хорошую погоду для скачки по лесу на Гарри, ее любимом пони. И также немножечко потому, что она не особенно любила рисовать.

Но из глубины теперешнего несчастья она послала мысленную признательность тени своей тетки, ибо благодаря ее предусмотрительности она могла установить, конечно приблизительно, место, где она находилась: где-то возле Киклад, этого созвездия островов, которые делают из Эгейского моря нечто вроде земного Млечного Пути. Так что, направившись к востоку, Марианна могла встретить один из этих островов довольно скоро. А может быть, ей попадутся рыбаки. Ведь это не был, как сказал отвратительный Лейтон, безбрежный океан, где смерть неминуема.

Чтобы согреться, равно как и чтобы приблизить спасение и действенно бороться со страхом, охватывавшим ее в этом безграничном одиночестве, Марианна достала со дна весла, вставила их в уключины и начала энергично грести. Лодка была тяжелая, весла, сделанные для мозолистых матросских рук, а не для нежных женских, тоже, но в физической трате сил покинутая нашла своеобразное утешение.

Не переставая грести, она попыталась представить себе, что могло произойти на борту «Волшебницы». Когда ее уносили, ярость, без сомнения, ослепила ее, но не до такой степени, чтобы не заметить, что Лейтона окружало только человек тридцать, тогда как в экипаже было около ста. Где же остальные? Что сделал с ними этот странный доктор, который, похоже, так же хорошо умел выводить людей из строя, как и лечить их? Заковал? Запер? Может быть, с помощью наркотика… или еще хуже? Негодяй должен был иметь в своем распоряжении целый арсенал дьявольских средств, способных отдать ему без боя людей, в нормальном состоянии сильных и умных. Ее собственный венецианский опыт позволил ей узнать, как с помощью микстуры, настойки или дьявол знает, как точно назвать эту адскую бурду, можно уничтожить волю, выпустить наружу спрятанные инстинкты, довести естество до безумия. И на протяжении последних часов, проведенных Марианной на корабле, у Язона был такой странный, пугающий взгляд!..

По ее мнению, мятеж не вызывал никаких сомнений. Лейтон, возглавивший заговорщиков, стал хозяином корабля. Она не могла поверить, что Язон, как бы он ни был задет и разъярен, мог мгновенно превратиться в алчного грабителя, покусившегося не только на ее жизнь, но и на драгоценности. Нет, очевидно, он схвачен и обезврежен.

Всеми силами Марианна гнала прочь мысль, что Лейтон мог замахнуться на жизнь человека, который был его другом и взял его на борт. К тому же навигационные достоинства Язона делали его незаменимым для управления подобным кораблем. Невозможно, чтобы его убили… Но как же тогда его лейтенант? И пленники?