«Ворон» - Ахманов Михаил Сергеевич - Страница 85

Вернулся Абдалла и доложил, что лучше уходить вдоль речного берега, где есть тропа, доступная для мулов. Нести животным было нечего, кроме полупустой корзины с сухими лепешками, но Серов рассматривал их как источник мяса и бросать не хотел. Последние пули и порох распределили среди корсаров, и стало ясно, что мулов, скорее всего, они не успеют съесть – новой атаки отряду не выдержать. Что до кабилов, то те, похоже, не желали мстить за погибших односельчан, разгромленные огороды и поруганную честь. Возможно, надеялись, что турки с магрибцами уйдут и оставят их в покое.

Часа через два Серов подозвал к себе Кука, Хрипатого, Деласкеса и Абдаллу.

– Эти молодцы совсем разленились. – Он кивнул в сторону деревни. – Может, надо их подтолкнуть? Вступить в переговоры? Они понимают арабский?

– Понимают, мой господин, – подтвердил Деласкес. – К тому же Абдалле известно их наречие.

– Тогда покричите им.

– Что именно, дон капитан?

– Что начальник франков и инглези хочет говорить с их старейшиной. Пусть он придет сюда или мне спустят лестницу.

Абдалла покачал головой:

– Мы сдэлать, как вэлено, но кабил очэн упрямый. Кабил уважат толко силный, а нас мало.

– Кричи, а там посмотрим, – сказал Серов и повернулся к Куку и Хрипатому: – Если мы с ними не договоримся, придется уходить. Время идет и риск возрастает.

– Чего ты опасаешься, капитан?

– Я думаю, что турки и магрибцы ищут сейчас брод через реку ниже по течению. Не найдут, так переправятся в любом месте – уэд не так уж глубок. А когда переправятся сюда, на восточный берег, снова атакуют нас, нападут еще до вечерней зари. И если кабилы не помогут… – Он чиркнул по горлу ребром ладони.

– Это точно, – согласился Хрипатый, встряхнул почти пустую пороховницу и злобно плюнул. – Псы помойные, недоноски, вонючие кр-рабы, моча черрепашья! Пусть Господь сгноит их души, а кости бр-росит дьяволу!

Абдалла и Деласкес, спустившись к самой воде, принялись кричать и делать миролюбивые жесты. Против ожиданий им ответили: бородатый мужчина спустился на нижний ярус крыш, замахал руками и что-то заорал в ответ. Но эти переговоры были недолгими: выпалив две-три фразы, кабил полез наверх, не обращая больше внимания на союзников.

Мальтиец и мавр вернулись.

– Кабил сказат: ждитэ, – сообщил Абдалла,

– И больше ничего?

– Ещэ сказат: сэгодна коршун и шакал наэдатся досыта.

– Надеюсь, не нашими трупами, – буркнул Серов. Он бросил взгляд на запястье, вспомнил, что часов у него нет, и перевел глаза на солнце. – Сейчас около трех пополудни. Подождем еще немного. Но если…

Его прервали дикие крики, раздавшиеся в деревне. То был вопль торжества, больше похожий на рык волчьей стаи, загнавшей добычу; толпа вооруженных мужчин хлынула к нижнему ярусу, на землю полетели лестницы, и первый воин с луком за спиной полез на парапет. Серов живо поднял трубу, приставил к правому глазу, всмотрелся – на башне, нависавшей над селением, приплясывал какой-то человек, тыкал копьем себе под ноги и орал во всю глотку. Потом он вытянул копье на север, туда, куда струился уэд, и новый вопль кабилов потряс окрестности. Они лезли вниз словно десятки юрких черных муравьев.

– Похоже, у этих пар-рней есть добр-рые новости, – сказал Хрипатый и проверил, легко ли выходит из ножен палаш.

– Тот тип, что пляшет на башне, наверняка гонец, – заметил Кук. – Должно быть, подходит помощь из других селений. Что скажешь, капитан?

– Возможно, – кивнул Серов, ощущая внезапный прилив надежды. – Во всяком случае, это объясняет их поведение.

– Нэт. – Голова Абдаллы качнулась, и он задумчиво огладил бороду. – Нэт, дон капитан. В эти горы от дэревни до дэревни два или три дна пути. Я помнит, что вблизи здэс нэт другой сэлений. Чтобы получит помощ, нада много врэмени.

– С этим мы после разберемся, а пока… – Серов махнул рукой корсарам, глазевшим с камней на кабильских воинов и их деревню. – Вниз, ребята, вниз! Всем занять позиции! Если сарацины перешли реку и кто-то атакует их с тыла, они побегут в нашу сторону. Готовьтесь к бою, парни!

Приказ был своевременным – за поворотом ущелья уже слышались вопли, топот множества ног, выстрелы и лязг клинков. Серов побежал к укрытию в камнях, остальные бросились следом, озираясь на бегу. Кабилы продолжали спускаться по лестницам. Толпа за рекой ширилась и росла, первые воины, завывая и размахивая оружием, вошли в воду. Присев за скалой с тяжелым мушкетом в руках, Серов прислушался к их воплям, но были они неразборчивы – у-у-у-ба-а-а!.. у-у-у-ба-а-а!.. – или что-то в этом роде. «Странный боевой клич! – подумалось ему. – Как-никак, кабилы – мусульмане, и должны идти в бой с именем Аллаха на устах…»

Он не успел додумать эту мысль, как орда турок и магрибцев хлынула к камням. Они в самом деле перешли реку ниже по течению, но, кажется, не собирались атаковать его отряд, а мчались в полном беспорядке, оставляя тут и там раненых и убитых. Трещали выстрелы, свистели стрелы, крик и стон стоял над берегом, сливаясь с воплями кабилов. Выбравшись из воды, они ударили во фланг врагам, но тех, кто преследовал пиратов, Серов еще не разглядел.

Они показались через минуту – толпы воинов в белых бурнусах, поднимавшиеся вдоль реки по всей ширине берега. Большинство из них были лучниками или несли сабли и копья, но в середине двигалась шеренга бородатых оборванцев, паливших из мушкетов. Они наступали в полном воинском порядке, развернувшись цепью, останавливаясь, чтобы дать залп и перезарядить оружие. При виде этого зрелища сердце Серова забилось сильней, а тяжелый мушкет стал легким, как пушинка. Теперь он отчетливо слышал клич кабилов, гремевший над рекой: Турбат!.. Турбат!.. Турбат!..

– Огонь! – выкрикнул он, выстрелил и, обнажив шпагу, покинул свое укрытие. – За мной, ребята! Атакуем!

Размахивая тесаками, корсары выскочили из-за камней, и на речном берегу зазвенели клинки.